Фёдор Басманов. Опричная жар-птица. Книга первая

Поднимался из корошней и пихтерей, подготовленных к освящению, поднимался из травы, куда яблоки закатывались и прели дождливыми, но жаркими ночами, никем не обнаруженные.

Просочившись сквозь неплотную утреннюю дымку, августовское солнце скользнуло по деревянным стенам Даниловской обители, что расположилась на окраинном холме Переславля и с возвышения своего, первой встречала новый день.

Служба утренняя уже началась, но в праздник всё не так. Горожане опаздывали, до сих пор шли редким ручейком, щеголяя в праздничных пёстрых одеждах.

Тащились с торбами, с корзинами да узлами, груженые. Яблоки – куда ни глянь. Ещё немного и с неба падать начнут. Год удался: девки грибы в подолах таскают – лукошка не хватает. Из ягод уж настойки заготовлены. В гости зайдешь хоть в терем богатый, хоть в избу крестьянскую – отовсюду брусникой и малиной тянет. А то и пирогами с каманихой.

– А небо, небо, ты глянь! Небо нынче – точно наше озеро перевернулось и взлетело! Эх, жаль не нырнёшь, не искупаешься.

И рыбы в нём нет. Что толку? Смотреть если только. Озеро лучше. Эй, Вараш! Сомлел что ли? Ты бы согласился жить на конюшне, где не кормят? Или кормят одними яблоками? Не надоест тебе такая жизнь?

Небо и впрямь над головой плескалось – волны лазоревые в стороны расходились.

Юноша лет шестнадцати, что лежал на траве возле Даниловской обители там, где смыкались кусты бирючины, защищая от неспокойного людского взгляда часть скудельниц, лениво потянулся. Приехал он сюда ещё до рассвета и до начала службы, одновременно с торжественным «поездом» тётки государевой Ефросиньи Андреевны Старицкой.

Приезд сей и горожан и братию окончательно выбил из привычного русла, усугубил праздничную суету.

Слуги Старицкой, грубоватые в общении, как и сама матушка удельного князя Владимира Андреевича, толкались с местными, преграждая им путь. Тем паче, что расфуфыренные переславские зеваки, неспешные по характеру своему и впрямь норовили столпиться у Святых ворот обители, дабы не пропустить ничего важного.

Но даже в этой сутолоке, все заметили юного наездника в белом сафьяновом кафтане, расшитом золотыми узорами. Юноша подлетел к толпе на чёрном коне. Оба, словно хищные птицы взвились на крутое взгорье. Остановившись возле старицких мастериц, он изучил взволнованных долгим перемещением девок, дерзким взором. Смотрел нахально, но пытливо, словно высматривал кого. После, рассмеялся довольно, подхлестнул коня.