Испорченная корона

И где тут кровный долг моей семьи? Презренные родители тети Ислы исчезли, не успев отплатить за свои преступления, а этот человек здесь, живой и невредимый.

Поможет ли пребывание в этой комнате найти выход из положения?

Опустившись на стул, я ждала, что начнутся расспросы, обвинения или угрозы, но ничего подобного не произошло. Герцог просто ковырялся в своей тарелке, от души наслаждаясь каждым кусочком, то и дело мне улыбаясь, как будто мой визит в его покои был самой нормальной штукой на свете.

– Ешь, дорогая, – сказал он, указывая на тарелку.

 – Ты же не хочешь, чтобы все остыло.

Что-то тут было не так, но я натянула равнодушную мину и взяла печенье, намазав на него немного масла и меда. Я с трудом заставила себя откусить. Еда была вкусной, но от такого будничного занятия, как завтрак в присутствии этого человека, меня замутило.

Герцог, не говоря ни слова, внимательно за мной наблюдал, отчего напряжение в комнате только росло. Он что, кого-то ждет?

– Спасибо, сэр, – выдавила я, показывая на угощения.

– Сэр? Почему не Александр?

Никогда прежде не встречаясь с этим человеком, я не знала, что мы на такой короткой ноге… но какую бы игру он ни затеял, я решила подыграть.

– Конечно, Александр. Прошу прощения…

Я замолчала на полуслове, когда он сморщился и стал оглядывать комнату. Когда его взгляд снова остановился на мне, параноидальное выражение, которое появилось на его лице всего несколько секунд назад, уже исчезло.

– А, доброе утро, дорогая! Я так рад, что ты зашла.

Терпеть не могу есть в одиночестве. – На его лице появилась улыбка, как будто он только что меня увидел, и у меня сжалось сердце.

Я выдавила улыбку в ответ, но мои мысли унеслись в одно мрачное место, где я много лет не бывала.

На мгновение передо мной за столом сидел не герцог Александр, а бабушка Бриджет. Она не помнила, когда я последний раз заходила к ней, хотя это было только утром. Память уже давно начала подводить ее, она забыла сначала мое имя, а затем имя моей сестры.

Под конец она не могла вспомнить даже моих родителей.

У меня сдавило горло и защипало в глазах.

Разница, конечно, состояла в том, что бабушка Бриджет не была ни убийцей, ни психопаткой до того, как ей изменила память. Когда она забывала, где находится или какой сейчас год, она обычно переносилась мыслями туда, где ей было хорошо. В те времена, когда был жив ее сын или в свой прежний домик возле леса.

А Александр был жестоким и беспощадным.