Испорченная корона

Не представляю, за кого он меня принимал или что мог в связи с этим предпринять.

– Обязательно поешь, дорогая, – он показал на тарелку, продолжая брать еду со своей.

Я через силу взяла кусочек бекона, понимая, что герцог ждет, когда я положу его в рот. И снова вкусная еда превратилась у меня во рту в прах. Неужели я и правда завтракаю с человеком, виновным в убийстве стольких моих соотечественников? Этот вопрос мучил меня, пока я заталкивала в рот остатки еды и вела светскую беседу с тем, кто понятия не имел, кто я такая, а если бы узнал, то, наверное, сразу же убил бы.

Мне оставалось лишь надеяться, что в итоге я не возненавижу себя так же, как ненавидела его.

Глава 18

Вопреки здравому смыслу и пробиравшей меня жути, я еще два дня завтракала с герцогом. Оба раза были похожи на первый: смутное замешательство и обрывки информации, из которых я надеялась извлечь какую-то пользу.

На второй день я узнала, что мать Эвандера звали Ирсой и что она умерла от какой-то болезни всего через год после его рождения.

Когда Александр говорил о ней, нельзя было не заметить его горя. Каким бы жестоким он ни был, свою первую жену он любил. В тот день, когда он впал в ярость и заново переживал ее смерть, я поспешила уйти, опасаясь, что шум кого-нибудь привлечет.

Смотреть на это было в равной степени страшно и больно. Когда я залезала на крышу, мне снова подумалось, что я никогда не хотела бы себе такой любви. Такой, которая может тебя сломить… Такой, которая, должно быть, сломила его.

Возможно, именно из-за этого он был так страшен на той войне?

Я выглянула из-за ограждения и осмотрела двор, чтобы убедиться, что никто не наблюдает. Налетел порыв ледяного ветра, унося за собой несколько сухих листьев, а с ними и остаток осени. Воздух пах снегом, а легкое покалывание вдоль позвоночника обещало, что скоро мы его увидим.

Я заметила какую-то фигуру и, выругавшись, стала вглядываться, пытаясь ее получше рассмотреть.

Разумеется, это был Эвандер. Он разговаривал с одним из солдат, показывая рукой на разные части чертога, а потом направился внутрь.

Костяшки моих пальцев, вцепившихся в край каменного ограждения, побелели.

Когда он успел вернуться?

Он что, меня избегает? А если так, то зачем он вообще меня сюда привез?

Мои мысли вернулись к покоям, откуда я только что вышла. Там взаперти сидел его отец, заново переживая события прошлого.