Мошки в янтаре. Скуй мне панцирь ледяной. Черный пепел, красный снег. Ключ

– Я уже говорил тебе, что она не нарушила своего обещания. Гилэстэл обманом выудил у неё сведения о вашей долине. Все, что говорила Зараэль в тот раз – ложь, чтобы доставить вам не только физические, но и душевные муки. За что так ненавидишь её?

Тонкий хрусталь под пальцами эльфа треснул, и скатерть окрасилась вином, смешанным с кровью из порезанной ладони.

– Сарлис! – испуганно вскрикнула Анарниэлль, и бросилась к нему с салфеткой. Но эльф, бросив на стол осколки фужера и оттолкнув сестру, ушел прочь.

Капли крови из порезанной руки падали на пол, отмечая его путь.

– Твой брат просто прелесть, – рассмеялся Эркель, глядя на расстроенное лицо Анарниэлль. – Первый раз вижу его таким. А мне казалось, что это я эмоциональный. Как, объясни мне, он и Вайра могли находиться друг подле друга с такой неприязнью, да еще так долго? Он же ненавидит её всем своим сердцем! Даже к Троди и Мидо он так не относится.

– Он не ненавидит её, Эркель, – устало откликнулась эльфийка, опускаясь на стул возле мага.

 – Я думаю – он любит её. Это и приводит его в ярость, его обуревают злость и бешенство от сознания этого. Задета самая чувствительная его струна – гордость.

Маг изумился.

– Любит?!

– Я слышала, как он просил в норхетском подвале, чтобы с ней все было хорошо. И видела, как плохо ему было, когда он думал о её предательстве. И то, что она, пусть и из благих намерений, могла лечь в постель с этим….

Анарниэлль передернула плечами.

– А она?

– Не знаю. Раньше мне казалось, что и она испытывает к нему что-то. Но с таким его отношением к ней, думаю, это уже прошло. Не знаю, сможет ли он её простить. И усмирить свою гордыню. Если нет, то…, – она замялась.

– Что? – взглянул на неё маг.

– Он всю жизнь так старательно избегал привязанностей и чувств. Все знают его спокойным и рассудительным, бесчувственным, с холодным сердцем. Но он не такой. Если он не позволит себе любить и быть любимым, его душа выгорит.

Он просто угаснет однажды.

Голос Анарниэлль дрогнул, она отвернулась от полуэльфа. А Эркель грустно подумал о том, сколько искалеченных судеб, душ и сердец стали следствием амбиций Гилэстэла.

– Анарниэлль, – позвал он тихо. – Анэль, а ты? Ты простила меня?

На её заживающей щеке, когда она взглянула на него, маг увидел слезинку. Она кивнула, чуть улыбнувшись. Эркель, опустившись на пол, обнял её колени, уткнувшись в них лицом.