Пожиратель огня

– Мехмет, у вас принято выходить на поля всей деревней? – поинтересовался тоже удивленный Асаф.

– О многомудрый владыка владык, никак нет! – опять запричитал Мехмет. – Не стряслась ли беда какая!

Кулл с трудом подавил раздражение. По совершенно неясным для него самого причинам этот замызганный крестьянин вызывал у него сильнейшую неприязнь. И хотя атлант не мог объяснить подобные чувства разумом, он привык полагаться на свою интуицию.

Соблюдая осторожность, всадники въехали в деревню. Мизр являл собой жалкое зрелище.

Глиняные стены потрескались, центральная площадь заросла пустынной колючкой, дороги между домами занесло песком, а зелень огородов была выжжена жестоким солнцем.

– Такое впечатление, что люди отсюда ушли уже много дней назад, – заметил Кулл. – Слышишь, Мехмет, когда ты говоришь, уехал отсюда?

Старик, сидя за спиной одного из воинов, шевеля губами, начал загибать пальцы:

– Стало быть, два дня мы ехали сюда, день я ожидал у дверей Зала Справедливости, да пять дней у меня занял путь до Турхунгабада… Без четырех пальцев дюжина дней получается, господин, – наконец сказал он.

Между тем негромко переговаривающиеся всадники въехали на широкую улицу, что вела от центральной площади к пальмовой роще. Совершенно внезапно все умолкли. Над деревней повисла страшная гнетущая тишина, нарушаемая лишь скорбным завыванием ветра да зловещим шорохом песка.

Прямо посередине улицы кругом была вкопана дюжина свежесрубленных столбов. В первый момент Кулл решил, что кому-то в голову пришла дурацкая идея привязать к деревяшкам кульки из пакли.

Но в следующее мгновение, к своему ужасу, атлант понял, что это были не тряпки, а донельзя изуродованные обезглавленные тела людей. Из-под изорванного в клочья тряпья проглядывали лишенные плоти кости. Судя по неестественным позам мертвых тел, смерть для несчастных крестьян явилась долгожданным освобождением от мук.

В центре страшного круга возвышалась плоская, черная, каменная глыба, на которой аккуратно была выложена пирамида из мужских, женских и детских голов.

Мутные бельма глаз равнодушно таращились в белесое небо. Сам же омерзительный камень со всех сторон был изрисован какими-то дьявольскими колдовскими рунами. Странным образом начертанные знаки напомнили Куллу могильных червей.

– Проклятие, – пробормотал атлант. – Что, во имя Валки, здесь произошло?

– Боюсь, Кулл, нам теперь этого никогда не узнать, – покачал головой Асаф.