КиберЧаръ

– Тебя когда-нибудь погружали?

– Не приходилось.

Оморочник покачал головой.

– Будет всё по-настоящему, поэтому придётся заблокировать твою магию. Не хочу, чтобы ты нас прикончил или вызвал какую-нибудь дрянь.

Добровольно перекрыть себе единственную возможность защититься – было тяжело. Тяжелее, чем казалось до этого. Сразу вспомнилась его глаза.

– Чего затих? Говорю же, времени мало. Даёшь согласие?

Пушкин кивнул, но слюна стала горькой. Он протянул руку ладонью вверх и дождался пока по ней хлопнут сверху.

Все руны одновременно погасли, а энергопоток прокатился аж до локтя и иссяк, оставив после себя неприятное покалывание и дрожь в мышцах. На запястьях проступили красные следы, как от верёвок – из-за чего стало ещё противнее.

– Да, не напрягайся ты так. Это и тебя тоже защищает. Дом то ещё не сжёг?

– Охранные чары не дали.

– Вот и тут тоже самое. Считай, что это твои охранные чары, – посоветовал оморочник. – Теперь расслабься и закрой глаза. Может кружиться голова, но это пройдёт, если не сопротивляться.

– Легко сказать, – Пушкин положил руки на стол и навалился на спинку стула грудью.

Зажмурился, но выкинуть из головы лишние мысли никак не получалось. Они витали как злые духи вблизи старых захоронений, невидимые и несуществующие, но от этого не менее опасные. Отогнать их получилось только другим образом, проявившимся неожиданно чётко и ярко. В лицо дыхнуло горным воздухом, холодным и настолько насыщенным чуждыми ароматами, что закружилась голова. Он даже попытался взмахнуть рукой, но их всё ещё придавливало к столу, поэтому ничего не получилось.

Глаза открылись сами собой.

– Расслабься! – заорал оморочник. – Уже почти получилось, ты всё испортил.

Пришлось принять прежнюю позу и зажмуриться. На этот раз Пушкин попытался полностью очистить голову от ненужных мыслей. Не думал ни о чём. Растаял в туманной дымке белый кабинет, и снова подул студёный горный ветер. Глаза заслезились, а под ногами что-то хрустнуло. Он обернулся и застыл. Сзади шли другие новобранцы.

Полгода в учебке не прошли даром. Они перестали напоминать вчерашних школьников, но в глазах ещё сохранилась глупая надежда, что впереди будет что-то хорошее. Он сглотнул. Отогнал тоскливую неопределённость, напоминая себе, что всё давно закончилось. Это всего лишь его воспоминания – хроника прошедших бед.

Идти стало легче, даже несмотря на вязкую грязь, затягивающую сапоги и мелкий, но навязчивый дождь, протекающий из низко нависающих грязных облаков.