КиберЧаръ

Площадку удачно защищала скала, к которой липли наскоро сколоченные бараки. А с другой стороны, прикрывали торчащие над отвесной пропастью острые колья. В центре раскинулся плац с возвышением из ящиков и торчащим флагштоком с мокрым, скукожившимся флагом. Когда-то всё засыпали песком, но его давно растащили по округе. Осталась только жирная, напоенная дождём, почва. В ней и сидели смертники. Остатки батальона. Десяток проштрафившихся боевых магов, около тридцати человек прикрытия и более сотни посеревших от недоедания питалок.

Пушкин невольно замедлился, проходя мимо. Скопище людей всегда производит много шума, но над плацом висела мёртвая тишина. Не шуршали, даже слишком мелкие для этого, капли дождя. Они уже давно растворились в потяжелевшем воздухе и медленно клонили его к земле. Смертники смотрели перед собой. Сквозь тех, кто сидел впереди. В пустых, блёклых глазах не отражался свет. В них давно потерялось всё, что заставляет теплиться жизнь в обычном человеке.

Скрип двери заставил вздрогнуть.

Из барака, печатая широкий шаг вышла хрупкая длинноногая девушка в парадном камзоле. Её ботфорты так блестели, что заныли глаза. Беззвучные шаги вминали в грязь старые тренировочные силуэты мишеней, из которых была выложена дорожка к краю плаца. Она шла, высоко задрав подбородок и безупречно красивое лицо почти сияло.

Пушкин застыл на месте, не в силах отвести глаз. Такой отчаянной, подавляющей и одновременно неуместной красоты, он ещё никогда не видел. Сердце то замирало, то отчаянно галопировало, раздвигая рёбра.

Она остановилась, и по спине прокатился холодок, а когда заговорила и вовсе перехватило дыхание.

– Повоюем смертнички? – спросила девушка в парадном мундире.

Её голос сбивал с ног, клонил вниз, на колени, в грязь.

– Ура! Ура! Ура! – слаженно грянул батальон.

– Шагом марш!

Они синхронно встали и, собираясь колонной по двое, поползли к воротам лагеря. Она даже не посмотрела им вслед. Закинула свою бесконечную ногу на ящик, сняла салфеткой грязь с ботфорта и отполировала.

Поморщилась и пошла по старым тренировочным мишеням обратно в барак.

– Это что за… – у Пушкина не хватило слов.

– Фея!

– Кто, шишень тебе в рот?

– Младший магистр Фещук. Внучка Великого магистра МИФ, – подсказали за спиной. – А ещё дочь главного казначея.

Он долго смотрел ей вслед. На толстую русую косу, подпрыгивающую за спиной, на упругую задницу, обтянутую форменными штанами и нескончаемые ноги, теряющиеся в ботфортах.