Моя история перемен

Ленивый, безалаберный работник, которому неизвестно за какие сомнительные заслуги прилетело счастье стать бухгалтером отдела расчётов с физическими лицами на нашем хлебозаводе. А ведь это право надо заслужить, его надо добиться, потом и кровью доказав свою состоятельность. А я доказывала? Нет! Ко мне это само пришло, и я имела наглость согласиться на предложенную должность! Чтобы получать здесь аж на полторы тысячи рублей больше, чем на прежнем месте. Верх наглости! А ещё хуже было то, что мы с Анастасией Васильевной имели одинаковые оклады.

Издержки штатного расписания, за которые она люто возненавидела меня с первого дня.

Не знаю сколько времени прошло с начала перепалки. Пять минут или весь час… Честно, я бы не удивилась. Кровь несколько раз бросалась мне в лицо, сотрудники офиса заходили в наш кабинет, изумлённо смотрели на безобразную сцену, равнодушно разворачивались и уходили. Всем было не привыкать, и никто не хотел ввязываться в разборки, чтобы потом не иметь проблем по службе.

В принципе, никто и не должен был ничего делать. Раз уж я сама не способна постоять за себя, то кому какое дело?

– Что происходит? – вдруг донеслось до моего сознания, и я испуганно вскинула голову в сторону говорившего.

Владимир Валентинович Письменцев – наш директор собственной персоной – стоял в дверях и взирал удивлённым и высокомерным взором на отвратительный спектакль. Это был мужчина в возрасте, подтянутый и всегда очень серьёзный, озабоченный делами завода, но никогда не опускающийся до простых смертных работников вроде меня.

Вот и сейчас вопрос он задал скорее Анастасии Васильевне, а не мне. Пусть оклады у нас одинаковые, но в его глазах умудрённая опытом бухгалтерша, просидевшая на этом месте уже лет семь, имела гораздо больший вес, чем молодая женщина двадцати пяти лет от роду в моём лице, не разменявшая и первого года в роли расчётчика зарплаты.

– А вы вот полюбуйтесь на наши кадры, Владимир Валентинович! – вошла в новый раж мегера.

 – С кем я вынуждена работать! Я дипломированный специалист! На мне вся работа нашего отдела! И мне приходится выслушивать грязные намёки и оскорбления! Я столько всего для неё сделала! Я её всему научила! И эта неблагодарная…

Тут представление перешло в критическую фазу и «прима» бухгалтерии отвернулась, пряча набежавшую слезу, впрочем, дрогнувшим голоском дав понять, что её смертельно и несправедливо обидели.

Директор проникся.