Колокола судьбы

А когда человек уже под петлей, а в руке у него топор…

– И все-таки не советовал бы тебе спешить, – сказал Беркут, чуть пригасив голос. – У тебя в запасе еще десять дней. За десять дней многое может случиться. Разве ты не понял, что тебе «наобещал» тот эсэсовец?

– Мне на израненного Христа смотреть больно. Дед его из дуба вытесал, думал, будет вечным. А теперь что ж? Негоже распятому Христу без тернового венца быть, негоже…

Беркут еще раз осмотрелся вокруг. На небольшой площади возле виселицы – двое часовых.

Чуть поодаль – забредший сюда полицейский патруль: стоят, любуются виселицей и на пленного поглядывают… В ста метрах – забор лагеря и пулеметчик на вышке. Но главная трудность не в этом. Как убедить пленного, что ты свой, если он и головы не поднимает?

– Ну что ж, солдат, – сказал он на прощанье, – у каждого свой крест и своя Голгофа. А люди, готовые распять нас, всегда найдутся.

7

Открыв глаза, Беркут увидел перед собой Отшельника. Тот стоял, опершись на ствол немецкого ручного пулемета, рядом с прикладом которого чернела колодка с лентой.

Какое-то время капитан смотрел на него, не понимая, что произошло. Не похоже было, чтобы Отшельник угрожал, однако мрачная фигура его как бы нависла над Андреем, а потому в самом очертании ее чудилось нечто мистически грозное и непонятное.

– Что случилось? – негромко, но строго спросил Андрей. Он заснул, сидя на камне, привалившись спиной к скале, и теперь не мог понять, что сейчас: вечер, ночь, утро? Ни солнца, ни луны.

Перед ним – каменистая гряда, все пространство справа от него – в фиолетовой дымке. – Я спрашиваю: что случилось? Почему вы здесь? Где часовой?

– За камнями твой часовой, капитан, там, где ты его поставил, – негромко ответил Отшельник. – Да не пугайся: ни тебя, ни солдатиков твоих не трону. Забыл сказать: сегодня я побывал в селе, в Горелом. Туда набилось около батальона немцев. Один мужик поведал мне, что с ними машина – из тех, которые радиостанции вынюхивают. Видеть я ее не видел, но этот мужик немного смыслит в радио.

Не думаю, чтобы он ошибался.

– Решил попугать нас? Авось уберемся? – Беркут поднялся, поежился, не столько от холода, сколько от сырости, и взглянул на вход в пещеру. Колодный и Мазовецкий спали. Часового не слышно.

«При такой охране в одну чудную ночь нас здесь просто-напросто вырежут, – мысленно вспылил Беркут. – Сонных. Как когда-то афганские повстанцы вырезали английский экспедиционный корпус».

– Мое дело предупредить.