Золота осінь Гетьманщини

Зима, казали в Московii, подiбна до мачузи – злоi i нежалiсливоi – «яре и немилостивее; егда милует, но и тогда казнит; егда добра, но и тогда знобит, подобно трясавице и гладом морит, и мучит грех ради наших…».

Якщо весна – добра, приязна, то зима – жорстокосерда, зла. Весна «рядится в зеленые, густолиственные уборы, а зима надевает на себя белоснежный покров или саван (вследствие сближения ее с богиней Смертью); и лето, и зима являются со своими слугами и помощниками – с грозами, буйными ветрами, дождями, последняя – со снегом, инеем, метелями, вьюгами и морозами, которые есть сильномогучие богатыри и великаны.

Оба они состоят в нескончаемой вражде («Зима и лету – союзу нету»), преследуют друг друга и сражаются между собой точно так же, как день сражается с ночью…»

Про Зиму та Осiнь розповiдають, що вони приiжджають на рябих кобилах; з половини листопада Зима встае на ноги, куе морози, стелить по рiках мости i випускае в бiлий свiт пiдвладних iй нечистих духiв, а з 12 грудня ходить у ведмежiй шубi, трахкае по дахах хатинок, будить жiнок i змушуе iх топити печi, а йде вона полем, за нею – вервечками заметiлi, iде по лiсу, сипле з рукава iнiй.

А Зиму уособлюе Зюзя – дiдок, маленький на зрiст, iз бiлим, наче снiг, волоссям i довгою сивою бородою: ходить вiн босий, з непокритою головою, i носить залiзну булаву. Бiльшу частину ими у лiсi товчеться, але iнодi заходить у село i веде за собою заметiлi, завiрюхи, хуги-хурделицi, часом i хуртечку з буранами, вiхоли-метелицi, снiговицi завiрюшнi та хуртовиннi…

Єлизавета зиму зимувала неодмiнно у Преображенському.

Завiрюхи його часто замiтали так, що вранцi й вибратися iз хатинки було не просто, вили бiлими вовками, товклися по дахах, трiщали деревами. А як вигляне сонечко – мiльярдами iскорок засяють бiлi рiвнини…

Спала незмiнно на теплiй печi, визираючи вранцi в маленьке запiчне вiконечко, чи завiрюхи немае, чи можна вибратися погуляти… Вибiгала, на санках спускалася з гiрок з селянськими дiтьми – вереску було, смiху! Личка ставали червоними, як не бризнуть соком полуницi… То прохала запрягти в сани кобилку – вона тиха i смирна – i каталася в санях, у ведмежу шубу закутана – бiльшоi радощi дiвчина до того не знала.