Поэма о скрытом смысле. Первый дафтар

: созвучным/ был,

этот ‘Умар Бу-л-Хакаму («Отцу мудрости») таи?нником[273 - Хамраз (?????) – букв.: «таинник» – «наперсник, любимец царя, вельможи, доверенный, негласный советник» [Даль. Словарь. Т. 4. С. 386]; слово унифицировано по всему тексту. – Абу Джахл (о нем см. примеч. к бейту 782) до призвания Мухаммада к пророчеству носил прозвище Абу-л-Хакам и считался наряду с ‘Умаром б. ал-Хаттабом одним из ученейших людей среди арабов. Но его нежелание признать в Мухаммаде пророка привело к изменению его прозвища.] был.

Когда ‘Умар от разума пришел к душе,

Бу-л-Хакам Бу Джахлом («Отцом невежества») стал в суждении о ней.

1505 Со стороны чувства и разума он совершенен,

хотя, конечно, в отношении души он невежествен.

Поиск разума и чувства следствием считай или причиной,

поиск души – либо чудом, либо отцом чуда.

Сияние души нашло, не осталось, о жаждущий сияния,

требующего и требуемого [суждений], отрицающих необходимое[274 - Речь идет о системе аргументации в науке о противоречиях и схоластическом богословии: всякий раз, когда одно суждение требует другого суждения, первое именуют влекущим, требующим (лазим) за собой другого суждения, которое именуют влекомым, требуемым (малзум) [Фурузанфар.

Ибо тот зрячий, кто светом Его озарился,

от довода, как [от] посоха [слепца,] вполне освободился.

Толкование [изречения]: Он с вами, где бы вы ни находились

Еще раз мы к истории возвратились,

мы от той истории, в самом деле, когда отступили?

1510 Если к невежеству мы придем, оно – темница Его,

а если к знанию мы придем, оно – палата Его.

А если ко сну мы отойдем, то опьяненные Им пребываем мы,

а если к бодрствованию [возратимся], то в руках Его пребываем мы.

А если зарыдаем мы, то исполненным синевы облаком Его пребываем мы,

а если засмеемся, в тот миг молнией Его пребываем мы.

А если во гневе и в войне [мы], то они – отражение подавления (кахр) Его,

а если в мире и прощении [мы], то они – отражение любви (михр) Его.

Кто мы в этом мире закрученном? —

Как [буква] алиф [мы]. А у нее самой что есть? – Ничего, ничего[275 - Николсон [Nicholson. Mathnawi. P. 83], сделав ряд допущений, понял бейт так: «Кто есмь мы? В этом закрученном /сложном/ мире, что [кроме Себя] на самом деле имеет Он[, Кто одинок,] как алиф? Ничего, ничего» (Who are we? In this tangled (complex) world what [thing other than He] indeed hath He [who is single] like alif? Nothing, nothing).