Обнаженная

Ея огромныя руки разъединялись тогда, почесываясь отъ прiятно-драчливаго зуда, изысканныя складки плаща разстраивались, глаза съ красными жилками переставали гляд?ть вверхъ, и она пов?тствовала хриплымъ голосомъ о страшныхъ ударахъ палками, о людяхъ, которыхъ хватали за самыя бол?зненныя части т?ла, и которые падали на землю, корчась отъ боли, о разстр?л? арестованныхъ, изображавшихся въ докладахъ б?глецами; а для приданiя пущей выразительности этой автобiографiи, пов?тствуемой съ животною гордостью, она пересыпала свой разсказъ междометiями, касавшимися самыхъ интимныхъ частей челов?ческаго организма и лишенными всякаго уваженiя къ первымъ персонажамъ небеснаго двора.

– Родригесъ, Родригесъ! – въ ужас? останавливалъ его маэстро.

– Слушаюсь, донъ Рафаэль!

И передвинувъ сигару въ другой уголъ рта, Пречистая Д?ва снова складывала руки, потягивалась, причемъ изъ подъ туники высовывались брюки съ краснымъ кантомъ, и устремляла взглядъ кверху, улыбаясь въ восторг?, точно на потолк? были выписаны вс? ея подвиги, которыми она такъ гордилась.

Марiано приходилъ въ отчаянiе передъ своимъ полотномъ. Онъ былъ совершенно неспособенъ писать что-либо кром? вид?ннаго, и, изобразивъ б?лое и голубое од?янiе, кисть его въ нер?шимости останавливалась, тщетно призывая на помощь воображенiе, чтобы написать голову. Вс? его упорныя усилiя приводили лишь къ тому, что на полотн? появлялась безобразная морда Родригеса.

И ученикъ искренно восхищался ловкостью и ум?нiемъ дона Рафаэля, бл?дною головою Богородицы, осв?щенною св?тлымъ ореоломъ, и д?тски-красивымъ и невыразительнымъ лицомъ ея, зам?нявшемъ на картин? жесткую голову городового.

Эта подд?лка была въ глазахъ молодого челов?ка высшимъ проявленiемъ искусства. Когда-то добьется онъ такой ловкости, какъ маэстро!

Разница между дономъ Рафаэлемъ и его ученикомъ д?лалась со временемъ все р?зче. Въ школ? товарищи окружали Марiано, расхваливая его рисунки и признавая превосходство надъ ними. Н?которые профессора, противники дона Рафаэля, сожал?ли, что такiя богатыя дарованiя могутъ даромъ погибнуть подъ руководствомъ «богомаза».

Нав?щавшiе дона Рафаэля старые прiятели стали признавать за Марiано н?которыя заслуги.

– Онъ никогда не поднимется до вашей высоты, донъ Рафаэль, – говорили они.