Большие снега

* * *

Обещают: сломишь шею!

Я верчусь, как юный бес.

Но предчувствие крушений

неуклонно гонит в лес.

Сосны давят рыжей грудью

и стеной встают кусты.

Известковое безлюдье,

ледниковые мосты.

Я герой холста немого,

я почти неуловим.

Ухожу, но снова, снова

рвусь сквозь ясный белый дым.

Только стелется морозный

след мой – вечное кольцо,

да стеклянные занозы

раздирают мне лицо.

* * *

Лунный круг. Дорожки света.

Сосны. Снег. Тропа. Следы.

Я не знаю, чем согрета,

чем обрадована ты.

Затаился белый север

в тишине холодных гряд.

И снежинки равномерно

вьются, мечутся, летят.

И, мерцая, без ответа

на меня звезда глядит.

Лунный круг. Дорожки света.

Сосны. Снег. Тропа. Следы.

* * *

Отплясывает

вынужденный твист

крутящийся под ветром желтый лист.

Каратами

расчислены молитвы,

как карты, передергиваю ритмы.

Гроза запаздывает,

как нелепый фокус,

в глаза заглядываю, слушаю твой голос.

Роса по пальцам

шариками бродит,

глаза печалятся и в сторону уходят.

Но небо слышит, верует и видит:

вчера не вышло —

сегодня выйдет!

* * *

Душный день, а потом – телеграмма, но рано

говорить о неведомо близком и странном.

Пусть в зеленых потемках дымит сигарета,

все равно я, наверное, завтра уеду.

И в кустах,

по мостам,

в перелесках,

в лесу

зааукает эхо

не в такт колесу:

«Так не делают! Зря! Позабудь!» Но заря

вдруг осветит мой путь и согреет меня.

А на влажном песке,

как на белом панно,

будет след, будто пролито было вино.

И такой же неясный обманчивый след

эхо жизни

проухает

глухо

в ответ.

Астериск

Преломляются лучи света,

в острых гранях, как огонь, блещут.

Замечательная вещь – лето,

замечательно любить вещи.

Над водою рыжий лист кружит,

нет в душе ни тоски, боли.

От восторга и любви ужас

проступает, как налет соли.

Солнце пляшет на углах камня,

разбиваются лучи света.

Это долгая, как век, память,

это краткое, как час, лето.

И сгорает в яростном сонме,

падает, как в каменоломню,

эхо дальнее:

помни… помни…

отзвук, бьющийся:

помню… помню…

Море. Утро

Темно.

Трава.

Фигуры пней.

Вопит сова,

а вслед за ней

вопят опята:

«Опять полпятого!»

Ночь стынет в листьях, а я иду,

и тонким свистом

зову сову.

Шныряют тени, как кошки ночи.