Башни в огне

Видимо, их достраивали по мере того, как в городской казне скапливалось достаточно денег. Соседние башни могли быть построены в разные столетия.

Но взрывались они почти одинаково. Камни взлетали в небо, раскалённые куски черепицы сыпались прямо на головы перепуганным защитникам, а уцелевших добивали лучники, даже не трогая с места. И оставалась только тлеющая развалина, похожая на гнилой зуб.

Конечно, это был не конец. Сейчас, стоя под боевыми зеркалами, Каллиопа словно открыла в себе зрение стратега и ведела, что чудесные зеркала всех проблем не решат.

Даже разбитые и тлеющие башни защищают город, пусть делают это и плохо. Да, внутри больше нет гарнизона. Но всё равно пришлось бы преодолевать стены.

Обитай здесь народ безумный, вроде тавров, или закалённый в бесчисленных боях с беспощадным противником, вроде основателей города, – у Калимены остался бы шанс. Его обороняли купцы и ремесленники, которые уже забыли, когда последний раз держали в руках настоящий щит. Даже победители трактирных драк не могли выдержать луча смерти и вопили, бежали, прыгали вниз с крошащихся стен.

Кто-то пытался спасаться на эту сторону, словно и не было тут других скифов, а только смертоносные лучи и их обслуга.

Вот один такой беглец, в блещущих медью доспехах, вывалился из башни и скатился вниз прямо к насыпи. Он постоянно мотал головой и был ещё жив.

Гарцующие на боковых флангах лучники немедленно посылали в самонадеянного беглеца с десяток стрел. Четыре стрелы прошили его с разных сторон. Так деревянные шампуры протыкают кабанчинка, чтобы было проще его делить, когда зажарится.

Беглец вскрикнул, повалился на колени, а потом без единого слова рухнул лицом в траву и там затих – теперь уже навсегда.

Наконец, настал черёд главных ворот.

Первый удар был пробным. Гиппас велел наклонить правое зеркало, так что вместо синего луча получился зелёный.

Залёный сработал не хуже синего. Дубовый ворота охнули и створка осела вбок, словно охмелела от медовухи.

Всё-таки магия – великая вещь. С такими зеркалами штурмовать города – не сложнее, чем забивать гвозди.

Следующие три выстрела были синим лучом. Они сработали, как положено. Ворота всхлипнули и рухнули на землю, поднимая жёлтую тучу пыли.

Проход был свободен. Из квадратного проёма доносились крики и топот ног в гераклейских сандалиях. Это разбегались те, кто должен был их защищать.

А когда пыль улеглась, рог затрубил в третий раз. Но теперь он брал выше, словно собирался забраться в самое сердце.