Проклятие чёрного единорога. Часть III

Демоница была на голову выше чародейки и шире в плечах, однако это нисколько не отражалось на изяществе и плавности её движений.

– Кстати, где твоё оружие, если ты охранник? – поинтересовалась Дженна, возвратившись в комнату. – И где мой меч? Моя одежда, мои вещи… – она испуганно расширила глаза. – А сколько времени я здесь провела? Какой сегодня день? Где хранитель Индр? И его друг…

– Пресветлый Индр был один, – ответила суккуб. – Оставив тебя, он ушёл и с тех пор не возвращался. Ты пролежала в постели почти месяц.

– Месяц?! – горестно воскликнула Дженна. – Их нет уже целую луну?

– Ну вот, твой свет потускнел, – опечалилась Эфедера. Она отошла и, отодвинув одну из ширм, скрывавших часть комнаты, приблизилась к большому сундуку. – Красноцвет питал тебя много дней, и твоя страсть пахла его мёдом, а теперь…

– А теперь? – чародейка задрала голову, изучая изгибы демоницы.

Многослойные шелка, ниспадающие по её груди и бёдрам, как будто бы и скрывали наготу, но при каждом шаге мягко колыхались, то и дело приоткрывая завесу тайны.

– Болотцем отдаёт… – откликнулась суккуб.

Она погрузила руки в недра сундука и через некоторое время извлекла на свет платье из красной шерсти, затем меч и рябиновые бусы… Дженна удивилась: а бусы-то как здесь оказались? Может быть, Индрик решил, что приношение для лесной нечисти – не что иное, как любимое украшение девушки, и без него она ну никак не может показаться в Амире?

Эфедера замерла, как зачарованная, рассматривая переплетённую красными лентами нить со стеклянными шарами и засохшими ягодами рябины.

– Какие красивые, – сладко пропела она. – В Ферихаль такие ягодки не растут…

–Эй! – окликнула её чародейка. – Да это рябина обыкновенная! Говоришь, «болотцем» – в смысле я пахну жабалакой?

– Нет-нет, скорее змеями, – очнулась демоница. – Хранитель сказал, что будет в Ферихаль к Празднику полной луны, когда день сравняется с ночью. – Она нарочито медленно, с демонстративным сожалением убрала бусы и, вернувшись к чародейке, протянула ей меч и платье.

Дженна смутно себе представляла, что за закон может заключаться в словах странствующего певца, любимца девиц и любителя гулянок при полной луне. Не желая комментировать данное утверждение, она молча отобрала у Эфедеры свою одежду. Отыскав в кармане чёрное перо коршуна, девушка прижала его к груди и осторожно прислушалась.