Приключения Оливера Твиста

Оливер старался лежать спокойно отчасти потому, что ему хотелось исполнять все, что ему говорила старушка, а отчасти потому, что разговор утомил его. Вскоре он уснул и снова проснулся от свечи, которую держали у его кровати. При ее свете он увидел какого-то джентльмена, который держал в одной руке большие, громко тикающие часы, а другой попробовал его пульс и сказал, что ему гораздо лучше.

– Правда, голубчик, тебе гораздо лучше? – спросил он.

– Да, сэр, благодарю вас, – ответил Оливер.

– Да, я знаю, что лучше, – сказал джентльмен.

 – Ты голоден, не правда ли?

– Нет, сэр! – ответил Оливер.

– Гм! – сказал джентльмен. – Нет? Я знал, что нет. Он не голоден, миссис Бэдуин! – продолжал джентльмен с необыкновенно глубокомысленным видом.

Старая леди почтительно склонила голову, как бы желая этим показать, что она всегда считала доктора очень умным человеком. По-видимому, и сам доктор был такого же мнения о себе.

– Ты хочешь спать, голубчик? – спросил он.

– Нет, сэр!

– Нет! – сказал доктор с довольным и уверенным в себе видом.

 – Не хочешь спать. А пить? Хочешь?

– Да, сэр, очень хочу.

– Так я и знал, миссис Бэдуин, – сказал доктор. – Очень естественно, что ему хочется пить. Дайте ему немного чаю, ма'ам, и кусочек сухого хлеба без масла. Не держите его в сильном тепле, ма'ам! Обращайте также внимание и на то, чтобы ему не было слишком холодно. Будете так добры.

Старая леди ответила ему почтительным поклоном. Доктор попробовал холодное питье, одобрил его и поспешно вышел из комнаты.

Сапоги его скрипели крайне внушительно, когда он спускался с лестницы.

Оливер уснул вскоре после его ухода, а когда проснулся, было уже около двенадцати часов. Старая леди ласково пожелала ему спокойной ночи и передала его на попечение только что вошедшей толстой старушке, которая принесла мешочек с молитвенником и большой ночной чепец. Последний она надела на голову, а первый положила на стол и, объявив Оливеру, что она пришла дежурить подле него ночью, придвинула кресло к самому камину и тотчас же погрузилась в сон, прерываемый кивками головы вперед, легкими всхрапываниями и мычанием.

Но это, по-видимому, нисколько не мешало ей, и она, потерев свой нос, снова засыпала.

Томительно тянулась эта ночь. Оливер лежал с открытыми глазами, считая на потолке маленькие светлые кружочки, отражаемые горевшим ночником, или следя усталыми глазами за изгибами линий на рисунке обоев.