Гроб из Екатеринодара

Какие там могут наблюдаться явления, кроме бедности и безрассудства? Да никаких! Не желаю, совсем не соблазнительно мне туда возвертаться. Ежли хочешь знать, то у меня и здесь положение в обчестве приличествующее. Как говорится, сыт, пьян и нос в табаке. Так што, друже, не обижайся, не поеду я с тобой.

Воспоминания о прежней жизни и сравнения с текущим моментом плавали, кружась и перемешиваясь в уме Скрыбочкина, подобно кускам белой и красной рыбы, аппетитно танцующим в кипящей тройной ухе, в которую остаётся только ширнуть горящей фруктовой палкой для вкуса да влить полстакана водки для душевности, а потом снять кастрюлю с огня и начать праздник желудочных ощущений и медитацию с песнями и плясками вокруг костра.

По ходу беседы Скрыбочкин неотрывно оглаживал взглядом Анжелику, в которой неукоснительно чувствовалась женщина, не отягощённая крепкими запретами устаревшей морали. Нет, супруга майора Сундукова не производила напрасных звуков и движений, а лишь с умеренной частотой подносила к пухлым губам бокал с вином, изящно оттопыривая мизинец с алым лаком на ногте, и этого было вполне достаточно, чтобы потерять голову.

Скрыбочкину казалось, что ещё секунда-другая – и он сам заструится следом за своим взглядом, обезоруженный удовольствием созерцания представительницы слабого пола давно забытой белой масти. Наконец он не утерпел и обронил как бы между прочим:

– Гляжу, бабец у тебя окладистый, чистый пирожок с повидлом. Я б с ей – того… не против бы спознаться поближе.

В глубине по-кошачьи зелёных глаз Анжелики шевельнулась и спряталась согласная усмешка.

– Да ну её, – грустно отмахнулся майор, перекосоротившись, точно слова несвоевременными пальцами развели щекотку у него во рту. – Радости от неё никакой, честное слово. Лярва последняя, не хочется даже говорить, весь гарнизон знает.

– Не скажи. Женщина – она завсегда нужду сполнить не помешает, – возразил Скрыбочкин военкому Сундукову, остро ощущая под столом Анжеликины подвижные ноги, отчего всё его мужское естество наполнялось твёрдостью… Уже почти месяц, как он за выпивкой позабыл про слабый пол, а теперь организм требовал восполнения пробела.

Полковник допил стакан, поднялся и, прихватив в карман бутылку виски, повлёк призывно хихикавшую Анжелику на свежий воздух:

– Пойдем, милая, счас я тебе покажу всю свою достопримечательность. И никакая сила не помешает нам возыметь друг дружку, ежли ты не против.