Гроб из Екатеринодара

– Очень неплохая мысль, – радостно захлопала ресницами белокурая красотка, и на дне её голоса Скрыбочкину сделалось горячо и взрывоопасно. – Сразу видно, что вы весьма достопримечательный мужчина.

– Стойте! – ринулся за ними майор Сундуков, тщась попасть в смутный просвет между столиками. – Мы даже контракт ещё не подписали! Я запрещаю этот адюльтер!

Скрыбочкин не стал ввязываться в препирательства, лишь выговорил сквозь зубы:

– Чем зазря напрашиваться на неприятности, нечаянный челувек, лучше веди себя правильно, без ужимков!

После чего свалил майора досадливым ударом в ухо.

Чувствуя в себе разлад и неопределённость, Сундуков подполз за помощью к затаившемуся на улице чернокожему капитану.

– Это произвол! – прокричал он срывающимся от возмущения голосом и мучительно стараясь придать своему телу максимальную убедительность. – На моих глазах непотребность и беззаконие! На ваших глазах! С моей непосредственной женой, с этой шельмой! Ни в одной стране такое не должно допускаться! Вызовите полицию, я требую защиты своих законных прав и обязанностей!

– Никто не придёт, – прозвучало в ответ.

– Почему?

– Я же предупреждал: это зомби, его пули не берут, – торопливо прошептал капитан, ощущая, как в его сердце железными кулаками стучится страх. И, не желая умереть на месте от недостойного чувства, скорым шагом пустился наутёк.

***

Держась за руки, Скрыбочкин и его спутница двигались расфокусированными шагами по улицам в мягком свете луны, звёзд и фонарей.

Луна и звёзды были далеки и равнодушны, а фонари бежали следом за тесной парочкой, наперебой пожирая их двуединую тень. Впрочем, тень отрастала снова – ровно с той же скоростью, с какой её пожирали фонари, отчего размеры тени оставались безубыточными.

По дороге Анжелика покусывала Скрыбочкину туго набрякшую мочку уха и притворно артачилась:

– Ах, все мужчины такие ветреники! Наша встреча для вас – наверняка ничего особенного: одна среди тысяч.

Ну признайтесь же, признайтесь честно!

Скрыбочкин признавался, со скромным видом склонив голову и безыскусственно отводя взгляд:

– Честно! Неправда твоя, красотуля! Я сразу – как глянул на твои коленки кровосочные – дак меня точно горячим колом в сердце штырнуло: теперь среди всего женского полу ты единственная мне взапомнишься, покамест я буду ходить живыми ногами по белу свету.