Гроб из Екатеринодара

И, сделав полтора шага к выходу, рухнул лицом набок.

Присутствовавший поодаль Жан Мудильяр снял его скрытой камерой, чтобы впоследствии не перепутать покойника.

…Оставшейся в организме Скрыбочкина колдовской химии оказалось недостаточно для полноценной смерти. Но всё же его сердце на продолжительное время почти остановилось, и пульс не прощупывался.

Хоронили полковника после обильного митинга. Опустили в яму полированный гроб, закидали его землёй и дали в небо залп из трофейной артиллерии.

Потом зарядил продолжительный зимний дождь, и на город опустилась зябкая ночная непроглядность.

Спустя несколько часов к свежей могиле подкрался кладбищенский сторож по фамилии Лошадиди, считавшийся неустановленным некрофилом. Он имел при себе лопату и литровый флакон спирта для дезинфекции. Бросая по сторонам дикие взгляды, точно одинокий киногерой, опасающийся предательского удара ножом или выстрела из-за угла, Лошадиди прошептал: «Свежий человек – это хорошо. Наверное, даже охолонуть ещё как следует не успел, холера ему в ухо» – и сноровисто вскрыл место захоронения.

Это оказалось очень кстати для Скрыбочкина, потому что он, слава богу, был жив. От дождя и свежего воздуха его сознание выпросталось из беспамятства. Роняя слаборазборчивые матюги, полковник сел среди подушек, нащупал в гнойной темноте ночи лицо застывшего от неожиданности некрофила и дежурно возвысил голос:

– Хто такой? Предъяви документы!

– С-с-сторож я, – простонал Лошадиди, ощутив внезапную мокроту в ногах и стремительный бег крови, готовой закипеть у него в жилах.

– А хде Блюм-м-мумба с моими бабцами?

– Н-не зна-а-аю.

– Зна-а-айти-и-ить! – заорал Скрыбочкин, от натуги побагровев глазами, словно страшный пришлец из чуждого измерения. – Срочно отыс-с-сать и доставить обратно – хучь в нару-у-учниках-х-хбль!

– Слушаюсь! – Лошадиди раненой птицей стронулся с места – и заколомутил сапогами свежую грязь, лихорадочно вскидывая каменеющие от страха ноги и сшибая по ходу движения деревянные кресты, мраморные плиты, металлические ограды и прочую надгробную архитектуру.

– Па-а-амаги-и-ите, люу-у-уди! При-иви-иде-е-ени-и-иё-о-о-о!

Полковник не обратил внимания на звуки постороннего умоповреждения, летевшие мимо него и зыбкоструйно растворявшиеся в дождевом шуме.