Слово наемника

 – Бригадир, сюда! Вот этот и есть…

– Возчикам – стоять! – прозвучала команда, и клетки, послушно заскрипев, замерли.

– Ну, нашел? – поинтересовался подошедший бригадир. – Молодец!

– А я еще вчера подумал, что это он, – затараторил охранник. – Он так буркалами на наемника зыркал, что едва дыру не протер. Вот думаю, сегодня присмотрюсь получше. Держался за углом, гляжу, а он – тут, как тут. Каналья, хотел товар попортить. Вишь, на грудь вскочил, ребра пытался сломать…

Решетчатая дверь откинулась, в клетку запрыгнули два охранника.

Испуганный кузнец, отпрянув от меня, ринулся в угол и попытался спрятаться среди сокамерников, но те выпихнули его на середину клетки и с любопытством смотрели – а что дальше?

Тюремщики захватили кузнеца за ноги и за руки, вытащили наружу и передали стоящим снизу «коллегам», а те, осторожно поставив Эрхарда на ноги, прицепили к нему ошейник и насадили на цепь, укрепленную сзади клетки.

– Это – чтобы не дрался и не буянил, – объяснил бригадир. – Ну, а вечером особый разговор будет.

Не бойся – бить не станем.

– Приятное сделаем… Тебе понравится! – двусмысленно хихикнул охранник.

Клетка двинулась, а кузнец, как собачка, потрусил следом. Наверное, я должен был его пожалеть, если бы в этот момент не мечтал другом – добраться до глотки Эрхарда, сомкнуть на ней руки или – уцелевшие зубы…

Сидеть закованным по рукам и по ногам тяжело. Но в тот день я не чувствовал ни тяжести, ни боли, потому что находился в полубреду – полусне.

Вечером, когда принесли еду, есть не смог. Те из зубов, что уцелели, невыносимо болели. Один глаз не желал открываться. Закашлялся – пронзило болью. Все-таки этот скот сломал мне ребро…

Кто-то из узников, повинуясь приказу охраны, чуть ли не силой поил меня водой. Стало легче, но – ненадолго. Потом, я опять почувствовал, что теряю сознание… Но даже в бреду я с радостью слышал довольный гогот охранников, ругань кузнеца, переходящую в слезы и крики боли.

В середине ночи сумел поймать ускользающее сознание и очнулся.

Ко мне пришло понимание того, что я наконец-то умру… Не в бою, пронзенный мечом, копьем или дюжиной стрел (хотя и одной хватит!). На меня не сбросят бревно и не скинут со стены во время штурма. Просто – сдохну в вонючей клетке. Здесь и сейчас.

Умереть в бою – не велика почесть. Давным-давно не мечтаю о том, как седовласый король, уронит на мое недвижное тело скупую слезу и прикажет похоронить с воинскими почестями.