Царство Серебряное

В пруду плавали по утрам желтые листья, хотя кроны еще сияли зеленью.

Накануне матушка сказала:

— Еще неделька и травы полягут. Завтра жать начнем.

— Значит — завтра Зажинки! — прошептала Медвяна Лене в ухо. — А вечером плясать будем. Пойдешь с нами?

— Поглядеть пойду, — кивнула Лена и Медвяна не удержавшись, поцеловала её в щёку, а затем и Ярослава, прошептав:

— Умница наша!

Подняв голову, Лена столкнулась с матушкиным взглядом. Царица Серебряная смотрела на них с высокого стола и улыбалась.

Лена опустила голову, а сама вдруг вспомнила: там, в прежней жизни, когда она смотрела фильмы, обычно сцены, полные радости, предшествовали чему-то плохому.

И тут же отогнала дурную мысль.

Встали до света и отправились в поле, за дело взялись, едва забрезжило и трава была вся в росе. С песнями и наговорами царица взяла в руки косу и ловко срезала целый сноп травы. Лена и Медвяна с Ярославой тут же разбили пучок для просушки. У всех получилось ловко и даже Лена неплохо справилась с задачей.

Дальше в дело вступили мужчины, пошли по полю, равномерно срезая траву косами.

Запах скошенной травы поплыл над ними.

Они остались в поле до вечера, ужинали вместе. Первый день сенокоса считался праздником, люди одевались в праздничную, чистую одежду. Сенокос продлится еще много дней, но им, царевнам, предстоит побывать только на первом и на последнем.

А пока идет сенокос, начнут таскать из леса ягоды и яблоки-дички, грибы. А на других полях уже скоро склонится рожь, начнут убирать и её.

Возвращались домой все в простой повозке набитой скошенной травой.

Девушки переоделись в крестьянские, простые платья, даже Лена оставила только черный повойник на голове, но и его прикрыла светлым платком. Они валялись на сене, сушившемся весь день и впитавшем солнце, усталые, довольные.

Ярослава из поникших трав сплела всем венки, Медвяна часто-часто, как корону, утыкала венок колосками и смущенно улыбаясь, протянула его царице. Та кивнула, взяла, надела поверх своего венца. Позади на телегах, которые ехали за ними, раздались радостные крики.

Повозка покатила под гору, там внизу мост через Нежданку и дом.

А царица Серебряная вдруг встала во весь рост, выпрямилась, будто хотела заглянуть далеко за гору и лицо у неё изменилось. Медвяна села резко и Ярослава тоже:

— Матушка?!

Царица глянула них, в глазах промелькнула горечь, но голос звучал спокойно:

— Приготовьтесь, милые.

— Матушка?

— Ничего. Ничего, — повторила она и села обратно, белая, как бумага.