Сердце Рароха

— Ты проклят и проклинаешь все, к чему прикасаешься! Ты убил моего супруга тогда на охоте и захватил власть незаконно!

— Ты зря так долго молчала о своих подозрениях, Елица, — сдержанно сказал он. Безумное обвинение, но... ему следовало бы раньше угадать ее истинные чувства. Понять, что боль и одиночество могут довести до края. — Почему не пришла ко мне? Отчего таилась? Неужто думала, я причиню тебе вред?

— И ты еще спрашиваешь? Лжец! Клятвопреступник! Да ты лгал с той минуты, как вошел в наш дом — кто бы подпустил тебя к престолу, кабы ты признался, что владеешь баженецким даром!!!

Бесполезно что-то объяснять разгневанной женщине, которая подобно сбесившейся лошади несется к пропасти.

Вспомнив эту старинную мудрость, князь решил действовать ровно так, как его учили. Упав вперед на выставленные руки, он жестко лягнул Елицу и попал прямиком в чувствительную косточку у щиколотки.

Ее крик Рарох воспринял как знак к атаке — и ринулся на вдову клекочущим орудием мести. Он почти успел.

В последний миг воздух вновь взвихрился облаком дыма, и вдова шагнула в колдовской проход и исчезла.

***

Кое-как Беломир с Путятой дотащили Ратшу до храма. Зареслав сразу же приказал послушникам уложить раненого поудобнее у него в покоях и изгнал всех любопытных вон со словами: «Много знать будете, скоро состаритесь!».

Путята остался ждать под дверями верховного жреца исхода лечения, а князь отправился в книгохранилище, где собрались уже все участники Баженецкого похода — так шутливо окрестил их задание неунывающий Гуляй.

На большом столе кто-то расстелил кожу-телятину с ярким рисунком: посреди острова росло невероятных размеров Древо, корни спускались вниз, к морским волнам и еще глубже, в недра земли-матушки, а верхушка стремилась к кучерявым облакам и распускалась тысячью разных цветов и листочков, среди коих порхали птицы дивные с женскими ликами.

— Яснодуб, колыбель наша, — покачал головой Вышата, сосредоточенно изучавший рисунок под увеличительным стеклом.

— И краски-то какие! Чудо-мастер писал, сколько веков пролетело, а все как новенькое...

— Вот сразу видно зануду, — пробурчал беспокойно ходивший по длинной комнате с полками Гуляй. — Хоть как эту колыбель изобрази, нам-то что? Мы в яви телом и духом, и чтобы попасть на другую сторону, придется лечь да помереть. Я иного способа не знаю.

— Тьфу на тебя, — вступила Весняна, до того сидевшая на лавке и листавшая маленькую кожаную азбуку, подарок Зареслава.