Сердце Рароха

— Забирайте дурищу в возок, и чтобы не пискнула даже до самого Гона! Эй, Наум, вот полузлатница, бери ее и скачи обратно в Мшанку, отдашь родичам дуры, иначе обвинят меня, чего доброго, в увозе.

— А почто ж не цельный златник? — заикнулась было Весняна, и осеклась, напоровшись на вылетевшую из очей боярских молнию.

— За такую дурынду я б и медяка ломаного не дал! Но раз тебе она нужна, заплачу, как за Ладимилу, пусть будет второй твоей помощницей. Захочешь — приказывай ей что угодно, а рыпнется, обратно родичам отправлю!

На том и порешили.

Возок снова двинулся в путь, колеса привычно заскрипели, а пыль, поднятая Наумовым жеребцом, постепенно улеглась на место.

Догнал он их лишь двумя часами позже, и вид у него был измученный. Ладка, тут же успевшая все разузнать, рассказала притихшей Мирке и корящей себя за минутную слабость Весняне о том, как «бедный храбрый Наум чуть головы не лишился, споря с мамкой Миряны о деньгах».

До городской стены Гона добрались уже на закате, и, выходя из возка по срочной нужде, Весняна даже не глазами и носом, а внутренним чутьем уловила первые признаки приближающейся осени.

Недавний зной ушел, будто и не бывало; деревья стояли еще полнокровны и зелены, как и все цветы и кустики, но по ним уже бегали паутинки-неразлучницы, предвестницы холодов.

Вид с холма, на котором стоял славный город Гон, открывался такой, что дух захватило не только у простушек мшанских, но и у опытных охранников.

— Любуйтесь, девки, — Мормагон совсем повеселел и подкручивал ус слева.

— Мои родные края, краше их ничего не знаю, хотя побывал почти всюду. Ну, сбегали по нужде куда следует? Беда с вами, красотками, на каждом шагу вам что-то надо... Полезайте обратно в возок, уже скоро доедем до моей вотчины и там заночуем. Только сделаем крюк небольшой – нужно с наместником-воеводой Златаном поздороваться да потолковать о том, о сем.

***

Как только городские стражники признали Мормагона, громадные кованые ворота гостеприимно распахнулись.

Всадники и возок въехали следом за целой очередью только что прошедших проверку и оплативших положенную пошлину торговцев разной масти и достатка — от простых коробейников в домотканых куртках и таких же штанах до тороватого купца в роскошной бархатной свите и алом кушаке, на котором умелые златошвеи еще и вышили вензель владельца на зависть всем прочим. Они все торопились на городской торг, который начинался как раз тут, у въезда.