Сердце Рароха

До сидящих в возке девок шум торговых рядов доносился приглушенно, но даже так их оглушило сразу же.

— А вот лепешечки-крошечки, малому на зубок, красавице на язычок! – орал что есть мочи молодой хваткий лотошник, стараясь урвать побольше медяков у изголодавшихся гостей.

— Кому яичек печеных, яблочек моченых? Кому ягодок спелых да плодов созрелых? — кричала левее чернобровая его супруга.

— Кваску, кваску ядреного кому? Хорош квасок, попыривает в носок! — перебивала их горластая баба-лотошница, и муж с женой, косясь на соперницу, хмурились и пытались ее оттеснить.

Баба не давалась и сама отпихивала их всею тушею и огромным тяжким лотком в сторонку.

Но всех разом перекрыл водовоз. Стоя на громадной бочке на колесах, он гремел не хуже столетнего колокола на главном городском храме Огнесвета:

— Водица, ключевая водица, народу напиться! Подходи за водой, зряшно не стой!

По рядам шныряли воришки, бродячие псы и коты, калеки и нищие.

Их, правда, гоняли стражники, но меньше попрошаек и мошенников не становилось. Где деньги — там и смуты.

Миряна заткнула уши пальцами и что-то приговаривала себе под нос. Ладка непрерывно осеняла себя священным кругом и шептала молитвы любимой Радане Летунье.

Одной Весняне было любопытно и смешно, и она, прильнув к щели и высунув кончик языка, разглядывала улицы, по которым они неторопливо ехали. Дар видеть наружность сквозь стены, только вспыхнув, куда-то пропал.

А улицы шли еще круче к вершине холма, к центру Гона — именно там и жил свет-боярин Златан, наместник здешних земель.

Добрались они туда без происшествий. Мормагон выслал вперед Путяту, и едва показались ворота нужного дома, оттуда вышли двое охранников.

— Приветствуем, свет-боярин, — заговорил старший, высокий воин с седыми усами и ладной короткой бородкой. Две перевязи крест-накрест на нем означали, что в бою он носит два коротких меча.

Сейчас же на боку висел лишь один, и тот в особых безопасных ножнах. Поймав взгляд Мормагона, он кивнул: — Правила по ношению оружия в Гоне одинаковы как для своих, так и для приезжих. Поэтому у твоего слуги мы уже забрали лишнее, позволь забрать на время и у тебя, и других слуг.

— Все бдишь, Велинег, молодец, — усмехнулся боярин, отстегивая с пояса ножны с любимым кинжалом и делая знак другим охранникам, чтобы послушались приказа.