Сердце Рароха

Ведь сколько уже тут торчим, а главного и не видали! Сходим на большой осенний торжок, поедим и попьем сладкого печева и узваров, поглазеем на представленья гусельников и плясунов-скоморохов, а еще, может, мишку ручного погладить сможем. Ну, давай! Один раз живем ведь!

— Ой, я бы сходила, — вступила в разговор и Ладка. Она бросила вязанье и с усилием потянулась на своей лавке, аж косточки хрустнули. — Попа приросла уже к этой лавке, сестрица, хоть ноги поразмять. Ну что там может случиться за пару часиков, а?

***

Большой торжок оглушил всю троицу сразу же — обрушился на головы половодьем запахов, звуков, красок, закружил и увлек в водоворот буйного веселья, которому не было ни конца, ни края.

Погода способствовала — ливня ночью не было, и с утра солнышко светило ярко, так что народ шел семьями отдыхать и покупать.

Обувь пришлось взять высокую, из прочной кожи, а также накидки с капюшонами из прочного сукна. Грязи было много, но устроители торжка все продумали и навели удобные мостки, по которым можно было пройти все ряды с начала и до конца, не забрызгавшись.

Зареслав, кроме потребных для осени вещей, подарил Весняне и девушкам еще и тугой кошелечек, в котором, к их великой радости, затесались не только медячки, но и пять сребреников. Это, сказал верховный жрец, пока только задаток, потому что баженянка учится, а как постигнет науку и пойдет работу свою исполнять — получит намного больше.

Весняна поймала себя на подленькой мысли: а хорошо бы потянуть время, ни за что не отвечать, а жить-поживать и любоваться диковинками стольного града.

Ох, не было в ее жизни никогда отдыха, разве что когда матушка жива была...

Медведя они увидели у самого входа в ряды — он зевал, сидя на цепи, и морщил нос, порой поварчивал, но выглядел почти как огромная бурая собака. Хозяин, ражий детина лет сорока, с веснушками и лихо торчавшим из-под шапки медным чубом, покуривал трубочку и разговаривал с дебелой торговкой кислыми щами. Бидон, закутанный в толстую мешковину от холода, торговка поставила наземь, а рубашку на пышной груди развязала во искушение медвежьего поводыря.

Оба были так явно увлечены друг другом, что Весняна шепотом отозвала сестриц, кинувшихся было к зверю, и потянула далее, в глубь торжка.

Там вовсю шла торговля. Лезли в глаза алые яблоки, желтенькие груши-бочечки, громадные фиолетовые сливы и мелкая сизая алыча. Зеленых пупырчатых огурчиков, оранжевой морковки, багровой свеклы, белой редьки и молочной репы было море разливанное.