Сердце Рароха

Сделала все точно так, как учил Зареслав: попила воды из храмового колодца, ничего не съела, кроме щепотки соли и пучка мелкой остролистой травы по прозвищу «духогонка», оделась в отложенную простую белую рубашку и старинную поневу из клетчатой ткани. На шею — три ряда бус из сушеной рябины, каштанов, вишневых косточек. Такие же браслеты — на запястья. На голову – очелье из березовой коры, к нему рясны из лебяжьего пуха. На ноги — простые сандалии с подошвой из дубовой коры и ткаными завязками.

Последним шел вышитый солнечными кругами пояс, его нужно было обвязать вокруг талии три раза и закрепить особым узлом.

Ладка смотрела, как одевается Весняна, глаза ее горели любопытством и страхом. Миряна спала, как убитая — счастливица.

Проверив, все ли на месте, Весняна молча обняла Ладку и погладила ее по косам. Та вздрогнула и взмолилась:

— Весечка, а может, все-таки с тобой пойти? Может, разрешат?

Баженянка только покачала головой и приложила палец к губам.

Сестра проводила ее до дороги, которая шла из храма во дворец.

Не смея касаться руки Весняны, часто обводила ее священным кругом и шептала молитву любимой Радане Летунье.

На перекрестке, после расставания, Ладка долго смотрела ей вслед. Чувствуя этот взгляд, словно любящую руку на затылке, Весняна шла смелее.

Стражники в боевых доспехах встречали баженянку у малых ворот, выстроившись в два идеально ровных ряда. Так, как приветствовали бы знатнейшего боярина или иноземного посла.

Она прошла мимо, подняв голову и глядя прямо перед собой.

Впереди стояли двое — Мормагон и светлый князь Беломир Сольский.

И хотя смотреть на князя так, как сейчас смотрела она, было нельзя и глупо — Весняна смотрела. Если это ее последний день на свете, так хоть налюбоваться милым можно ведь?..

А Беломир смотрел на нее. Именно — смотрел, хотя зрачки его были все так же неподвижны. Его силу не нужно было даже искать, Весняна ощущала ее как жар, исходящий от всей его фигуры.

— Здрав будь во век века, государь князь, — поклонилась она земно. — Пришла к тебе я, убогая, дабы болезнь-хворобу из супруги твоей изгнать на все четыре стороны.

Позволишь ли творить дело баженецкое нынче, али велишь уйти от порога дома твоего?

— Здрава буди и ты, девица, — и князь поклонился не менее глубоко. Голос его звучал глухо, устало, и сердце Весняны снова подпрыгнуло от любви и острой жалости. — Не стану гнать тебя, напротив, приветствую и зову излечить супругу свою Пребрану Браниборовну, страдающую от нашествия духа-темника.