Сердце Рароха

Что надобно тебе для дела, говори, не стесняйся?

Все было оговорено заранее, но таковы законы первой встречи целительницы, и Весняна стала перечислять:

— Дай мне, убогой, рыбацкую сеть, да младой дубок, пополам расщепленный, да утиные перья, с живой утицы снятые, да огонь из очага родового, да еще нож железный, у пояса твоего ношеный. Еще попрошу молитв твоих о здоровье супруги искренних, обильных, и да будет с тобой сила Огнесвета Творца до скончания века.

— Все даю тебе, девица, с охотою, и прошу у Огнесвета Творца силы и терпения для тебя, — ответил заученными словам Беломир.

Следующая фраза далась ему с большим трудом: — Если же... если не удастся изгнать духа черного из супруги моей, и обратит он ее в упырицу, прошу тебя избавить ее от мук и проводить к предкам, чтобы душа ее воспряла и обрадовалась, как полагается.

Он смолк и будто бы задохнулся. Мормагон хотел что-то добавить, но поглядел на Беломира и Весняну, нахмурился и махнул рукой поджидавшим в сторонке слугам.

Те по очереди поднесли и положили к ногам баженянки перечисленные предметы.

— Дуб уже подняли в опочивальню княгини, матушка баженянка, — торопливо проговорил старший слуга, невысокий обходительный мужчина в теплой вязаной накидке. — Также и огонь родовой в медном треножнике отнесли. Все ли тебе по нраву?

Она медленно склонилась, подняла нож в тугих кожаных ножнах, смотанную сеть и мешочек с перьями. Кивнула:

— Все. Благодарствую за помощь вашу, люди добрые.

Вверх по лестнице, в сопровождении тех же двух спутников.

Она смутно ощущала иных насельников дворца — наверху ждала тьма, она дышала ядом, отравляла собой все, к чему прикасалась, и смеялась.

Смеялась над нею, юной неопытной баженянкой, пришедшей ее вытолкать взашей.

Ничего. Не такая уж и неопытная теперь, зло сказала себе Весняна. Поглядим еще, кто кого, уродиха клятая.

***

Пребрана, точнее, завладевшая ею тварь, не спала. Ее мертвые глаза уставились на вошедшую Весняну, на лице не дрогнул ни единый мускул.

Если бы Зареслав не нарисовал заранее портрет того, вот что она превратилась, у Весняны сейчас вырвался невольный вопль ужаса. Волос у молодой княгини почти не осталось, кожа покрылась глубокими морщинами, как у дряхлой старухи, нижняя губа брюзгливо отвисла, с нее лезла ниточка слюны. От нее разило немытым зверем, хотя и белье, и рубашка были чистыми. А взгляд...

От него хотелось убежать и сразу вымыться в десяти горячих чанах с травами.