Дом с Мавританской башней

Поставив фонарь на пол и опустившись на одно колено, он изучал темную, с мелким рисунком, ткань, выглядывающую из-под крышки люка.

- Я уже видел это… - пробормотал Лэнгли.

Ткань была достаточно дешевой, но качественной. Рисунок: крошечные белые и кремовые розочки на темно-синем, почти черном фоне.

- У миссис Симпсон было такое платье, - сказала Вирджиния. – Я несколько раз ее в нем видела. Помните, такое с кружевом по подолу.

- Делать мне больше нечего, - проворчал Лэнгли, - кроме как смотреть, что носит моя прислуга и забоиться об их одежде.

Он в некотором роде противоречил себе – если вспомнить посещение модистки в Бате и магазинов, но Вирджиния сочла за лучшее промолчать.

- Надо поднять люк. Отодвиньте фонарь, мисс Эттл.

Сдвинув два тяжелых, тронутых ржавчиной засова, Лэнгли откинул крышку. Снизу вырвалось целое облако удушающего смрада. Мертвые, остекленевшие глаза Джеральдин Симпсон уставились прямо на Вирджинию. Девушка закричала от ужаса, обретшего наконец физическую, осязаемую, истекающую омерзительным запахом, мертвую форму.

Упав, она расшибла колени. Ледяные руки снова коснулись ее плеч, но были ли это руки Джеральдин? Или ее матери? Или старой поварихи? Кажется, всех, пропавших за последние шестьдесят лет – разом. Они ласкали дрожащее тело Вирджинии, заставляя ее корчиться от холода и боли.

Лэнгли вздернул ее на ноги и прижал к себе. Дом – это действительно невероятно, это поразительно, это ужасно – дом гневно заворчал. Ему не нравился Лэнгли. У того были теплые руки, а потом теплые губы коснулись виска Вирджинии.

- Я понимаю, это шок, мисс Эттл, - шепнул Лэнгли. – Выйдем на кухню.

- Это не шок… - пробормотала Вирджиния. – Это дом… я ему…

Она словно примерзла к полу. Дом не хотел выпускать ее из подвала. Слопал – появилась гадкая аналогия – и переваривает.

- Выйдем на кухню! – жестко распорядился Лэнгли ,и крепко сжав локоть девушки, потянул ее к стене.

Вирджиния и сама не поняла, как оказалась на кухне. Лэнгли задвинул на место сервант, усадил девушку на стул и повелительно щелкнул пальцами.

- Мэри, завари мисс Эттл чай.

Горничная развернулась, повесила на спинку стула полотенце и аккуратно его разгладила. Обычно улыбчивое ее лицо было нахмурено, губы поджаты.

- Сэр, я беру расчет. Я не могу больше работать в вашем доме и в вашей семье. Уверена, мой отец, если бы он был жив, сказал бы то же самое.

Лэнгли криво усмехнулся.

- То есть, учитывая состав семьи, мисс Боунс, вас не устраиваю лично я.