Дом с Мавританской башней

- Сэр, - повторила Вирджиния, не зная, обижаться ей, или же смеяться.

- Хорошо, мисс Эттл, хотите взглянуть на прорисовку? – Лэнгли поднялся, подошел к лестницу и крикнул вниз, перегнувшись через перила. – Мэри, принеси нам еще чаю. Я сейчас вернусь, мисс Эттл.

Он скрылся в кабинете. Вирджиния недоумевающее покачала головой. «Обожаю это ваше “сэр”»… Надо же!

Первой появилась Мэри с подносом. Она выставила на столик чайник, чашки и изящную хрустальную сахарницу в серебряной оправе. Горничная непривычно суетилась, то и дело поглядывая на Вирджинию.

Та чувствовала себя неуютно, тем более, что Мэри продолжала молчать. Вернулся Лэнгли со свернутым в трубку ватманом. Вирджиния протянула руку. Положив картон ей на колени, Лэнгли опустился в кресло, налил себе чаю, кинул туда три кусочка сахара и принялся деловито размешивать. Вирджиния трясущимися руками развернула рисунок.

Он был очень четким, отпечаталась каждая деталь: юноша, гасящий о землю два факела. Его лицо одухотворенно, прекрасно и безумно.

- Танатос, - прокомментировал Лэнгли. – Древнегреческий бог смерти. Факелы в его руках символизируют жизни, которые он «тушит». Вы в порядке, мисс Эттл?

- Сэр… - пробормотала Вирджиния.

- Ну вот, опять! – хмыкнул Лэнгли. Подвинув кресло вплотную к дивану, он оперся о подлокотник и указал на слабые, едва различимые линии. – Вот любопытная деталь, мисс Эттл. Взгляните на эти крылья. Это скорее атрибут этрусского Тухулки1. Неприятный был господин.

Да что с вами, мисс Эттл?!

Вирджиния разжала пальцы и выронила лист с рисунком. Лэнгли коснулся ее запястья.

- Вы очень бледны. Выпейте чаю.

Вирджиния послушно сделала глоток, хотя совершенно не почувствовала вкуса. Лэнгли продолжил успокаивающе поглаживать ее по руке, отчего становилось еще гаже.

- Я видела это во сне, - сказала Вирджиния.

Лэнгли убрал руку.

- Именно этот рельеф?

- Да, сэр. Но я не разглядела крылья.

- Где вы его видели?

- В коридоре за витражом.

Лэнгли нахмурился.

- Я не сошла с ума, сэр! – взмолилась Вирджиния. – Я, в самом деле вижу очень странные вещи в своих снах. И они потом оказываются правдой! Но я не сумасшедшая и не лгунья!

Лэнгли вновь коснулся ее руки, а потом стиснул пальцы.

- Тише, тише, мисс Эттл. Я ведь ни в чем вас не обвиняю. Вспомните, как говорится у старины Шекспира: «Есть многое на свете, друг, Горацио, что и не снилось нашим мудрецам».

Вирджиния шмыгнула носом.