Дитя трёх стихий. Замуж за чудовище.

А он улыбается, на этот раз не самодовольно, а с лёгкой хитринкой, чуть прищурив глаза, в которых вспыхивают янтарные огоньки. Странно, я всегда была уверена, что у всех чампов глаза черные, как провалы в бездну. Наверное потому, что так их рисовали в наших книжках.

Отец соединяет наши руки. Внутри меня закручивается смерч, поток воздуха устремляется в ладонь, но замирает на грани соприкосновения с враждебной стихией. Сейчас он похож на сжатую пружину. Я чувствую то же, что и моя стихия, теплый прогретый солнцем песок, как жарким летом на нашем любимом берегу.

Отторжения нет, но и доверия тоже. Наши стихии словно принюхиваются друг к другу. Зато реакция моего тела на прикосновение опять выходит за все рамки приличия. Спина выгибается из-за возникшего в ней томительного ощущения, и внизу живота разгорается костёр. Это же ханг знает что. Судорожно вдыхаю и выдыхаю, а этот ужасный человек, большим пальцем гладит моё запястье, вызывая ещё большее смятение.

– Да благословит Воздушный Дракон ваш союз! – произносит жрец ритуальную фразу и движением руки направляет воздушный поток, открывая дверь в святилище.

За ней белесая пустота, которую хочется потрогать руками. Не сразу соображаю, что это магическая завеса, которая не позволяет любопытным глазам проникнуть внутрь, когда дверь открыта.

Подвижная неподвижность. Завеса состоит из воздуха. Плотная, как сильный ветер. Только он не дует, а застыл на месте.

Шаг, ещё шаг, и мы внутри.

С замиранием сердца смотрю в глаза огромного белого дракона.

В первое мгновение кажется, что он сейчас расправит крылья и взлетит. Нет, конечно же, он не настоящий, это ещё одна скульптура, но в натуральную величину… наверное. Как сравнить, если ни разу в жизни ни одного дракона не видел.

В святилище холодно, я моментально замерзаю в своём лёгком платье. Теплая только ладонь мужчины, которая сжимает мои пальцы. Сжимает легко, и одновременно плотно. Не больно, но и вытащить их из захвата вряд ли смогу.

– Подойдите сюда, – жрец стоит на пьедестале у приоткрытой пасти дракона.

И Роутег увлекает меня наверх по мраморным ступеням. Они кажутся мне скользкими и ненадёжными, но появляется ощущение, что тёплые тиски, в которых оказалась моя рука, не дадут мне упасть. А ещё воздух в том месте, где касается прогретого солнцем песка, начинает нагреваться и тепло уверенным потоком устремляется в моё замёрзшее тело.

Удивиться я не успеваю, мы уже наверху. Мои глаза прикованы к ритуальному ножу в руках жреца.