Дитя трёх стихий. Замуж за чудовище.

У меня в голове просто сумбур какой-то. Кажется, я начну сейчас мычать, как этот жрец. И от этой мысли становится смешно. Я не выдерживаю и фыркаю. Левая бровь Роутега поднимается вверх, взгляд становится ещё более заинтересованным.

– Вы можете поцеловать вашу супругу, – поспешно говорит жрец, вспомнив о следующем элементе обряда.

– Именно это я и собираюсь сделать, пока у нее в руках нет меча, а в глазах намерения призвать на помощь свою стихию, – насмешливо говорит мой новообретенный супруг. – Ведь нет намерения, жена?

Я открываю рот, чтобы ответить с не меньшей язвительностью, но похоже он именно на это и рассчитывал.

Рука фиксирует мой затылок, а губы перекрывают дыхание. От неожиданности я не успеваю правильно отреагировать, и мой язык, ханг побери… это же непристойно то, что он с ним делает. Я чувствую, как слабеют мои ноги, земля и небо пускаются вскачь. Ни о каком равновесии нет и речи. Сейчас мы оба упадём вниз и разобьёмся, но, наверное, это будет самая сладкая смерть.

– Ваши высочества, – голос жреца возвращает меня в реальность.

Роутег отрывается от моих губ и несколько секунд смотрит мне в глаза, а у меня мечется всё внутри – я не знаю, какое должно быть выражение лица после такого поцелуя и из-за этого просто хлопаю глазами и пытаюсь дышать не так часто. Наконец, он удовлетворённо хмыкает и поворачивается к жрецу, а я с облегчением перевожу дух.

– Всё, что происходит в святилище, это таинство. И посвящать в это никого… Только Совет Высших магов…

– Не собирался.

Как я понял, одобрение Асхара получено только нами, – он повернулся ко мне. – Надеюсь, мой старший брат не узнает об этом от своей жены?

Я возмущенно мотаю головой, потому что голоса у меня после недавнего поцелуя нет, да и не хочется говорить, хочется только… я осторожно потрогала языком припухшие губы. А Роутег моментально отреагировал, издав рычащий звук. И в глазах его янтарных искорок стало больше.

– Не надо сейчас так делать, мы ведь в храме? – кажется, в этих словах было больше угрозы, чем просьбы.

А я еле удержалась от того, чтобы облизнуться. Ой, никогда не думала, что в храме могут появляться настолько неприличные мысли.

– Ваши руки…

А? Что? Я не сразу понимаю, чего ещё хочет от нас жрец. А он протягивает две белых полоски шёлка. Точно, положено перевязывать ритуальные порезы.

Только сейчас я обращаю внимание на то, что на розовой ткани бурые пятна крови. За всеми этими событиями совершенно забыла о ране.