Амулет мертвеца (рабочее)

Он улыбался маслянисто, изобразил что-то роде мелких поклонов, и наконец решился – подплыл к ее столику. Оказавшись еще и Даше по плечо.

Конечно, приморский бонвиван, в сущности, ни в чем не был виноват, но Даше хотелось сорвать на ком-то раздражение. Она мрачно блеснула глазами из-под золотистой челки.

- Здравствуйтэ! Ах как жаль, что я раньшэ вас не встрэтил!

И тон какой-то умильный. Встретил бы – не обрадовался.

- Раз так вышло, - сказала Даша, - теперь уже можно не стараться. Считайте, что я вам почудилась.

- Ну зачэм так, такая милая дэвушка?

- За комплимент спасибо, только не милая я. Та еще сука.

Даша любила раньше подрубить кавалера. В те времена, когда была молода душой, подумала она.

Бедняга растерялся, привык, видно, к иному стилю, а обижаться вроде бы было не на что.

- Чэго вы на себя наговариваетэ…- протянул он с детским выражением на рожице.

Неведомо, до чего довели бы они диалог, но за Дашин столик беззвучно сел кто-то еще.

«Это что за наглежь?»

Она обернулась… и ощутила облегчение пополам с изумлением.

Рядом сидел Данька. В своей походной джинсовой куртке с красно-синей нашивкой «Хард метал» на рукаве. Бледный, красивый, насмешливый. Тощий рюкзачок он поставил под стол. Как нашел? Нюхом?

- Как добрался? – она постаралась придать голосу легкую издевку, не вышло. Снова ей показалось, Данил теперь от нее дальше, чем на его похоронах… что за дичь.

Помрачневший кругляш удалился за свой стол. Даниил одним взглядом смирил его. Во рву львином гривастые коты тоже ходили бы у него по стеночкам, подумала Даша.

Данил кивнул и сказал.

- Добрался быстро, хоть без особого комфорта. Ты как? Отбиваешься отдиких горцев?

- Уже отбилась. Страшно рада тебя видеть, - и она поняла, что говорит правду. Другой или нет, Данил есть Данил. Невозможный ее дар.

- Я тоже рад, - сказал он и чуть улыбнулся, половиной рта. Раньше так не делал. – И все же Даш…

Он помедлил, оглядел горизонт и розовеющей небо, воды многие перед ними.

- Даш, может быть, тебе… нам не стоит пока видеться.

-…не в тебе, дело во мне? И ты как другие мужики?

У нее навернулись слезы.

- Солнце, я серьезно. Поверь, не по своему желанию, а ради тебя. Есть обстоятельства.

- И ты бы не пришел сюда? Если бы не обещал?

- Я не властен прийти, я не должен прийти, я не смею прийти, был ответ.

- Кто-то был умерщвлен, по душе его он будет три дни поминки творить?[2] –продолжила она, будто перехватила его мысль. И попала точно.