Амулет мертвеца (рабочее)

Полегчало?»

Поджарая гибкая фигура метнулась к вожаку, теперь уже заорал он, заглушая негромкий треск сломанной руки. Черный демон поднял его за горло и зарычал, как не рычат ни люди, ни звери земные.

Компания ломанулась в разные стороны с воплями, почему-то и не думая падать на колени, славить явившегося адского гостя. А тот блеснул призрачно-белыми зубами и вгрызся в плечо избранника так, что горячая кровь хлынула, пропитывая черную дешевую ткань.

Именно кот, выпавший из сломанной руки, спас своему мучителю жизнь.

Выплюнул окровавленные обрывки плаща, отшвырнул бессознательное, но все еще живое тело в бурьян у могилы какого-то гидрографа.

Покачнулся. Сгреб кота и легко разорвал вязки на его лапах.

- Все, беги, паршивый кошак. Пшел вон. Это тебе за одну дохлую кошку.

Кот бежать не пожелал, напротив, полез за пазуху и вцепился в пахнущего кровью дьявола покрепче. Возможно, счел его куртку самым сейчас безопасным для котов укрытием.

- Черт с тобой, - сказал черт.

Даша еще не спала, конечно. Стояла у себя на балконе, завернувшись в зеленый шелковый халатик, глядела на луну, слава небу и аду, белую, и самую малость воображала себя принцессой в высокой башне. Ее чудовище…

- С котами можно к вам, алмазная донна? – спросило оно совсем рядом, подтягиваясь за перила.

- Можно. – Не раздумывая, сказала она. И только потом спросила: - Какие коты? Где ты его… ой, трясется весь, ты его перепугал-то как!

- Не я перепугал, королевишна моя, - сказал Данил, вручая кота и перебрасывая себя через перила.

- Живы они все, живы. Хотя и зря. Надо было догрызть гниденыша.

- Ну и правильно что не стал доедать эту гадость. Умник мой, - Даша почесывала за ушами уютно устроившегося в ее объятиях более мелкого хищника. – Хватит с них, малолетних уродов. Да вряд ли они будут рассказывать кому попало.

- Легко отделались. У тебя что-то для него найдется? Молоко котам не надо, я слышал.

- Есть баночка паштета, на всякий случай.

- Ночной дожор?

Она фыркнула, и Данил мгновенной острой болью там, где молчало сердце, ощутил нежность и страх за нее.

- Давай покормлю младшего зверя, потом займусь старшим, - и понесла кота на кухоньку.

Утром исчезли оба. Один, правда, оставил на подушке бутон чайной розы. Кот ничего не оставил, аккуратно съел паштет, пока они занимались друг другом в спальне, и слинял, не иначе как в приоткрытое окно.