Право на любовь

Торлис остался стоять на месте, глядя на меня. А Амир пошёл к парню. С его обнулённым резервом, дроу ничем не мог помочь мне.

– Ты справишься? Я могу подстраховать, – предложил Торлис.

– Вы лишь будете мешать мне... Живее, времени не осталось. Близится ещё один взрыв!

Огненная энергия во мне начала клокотать. Стоя босыми ногами на земле, я впитывала её всем своим существом. Чувствовала, как магма медленно поднимается вверх. Стремится на поверхность. Гневается, что самонадеянный маг потревожил её ради забавы.

Сонмы элементалей бесновались в огненной массе.

Первозданный огонь магмы насыщен духами. Он движим и живёт ими. Поэтому его нельзя покорить, лишь умолять о милости, о снисхождении. Просить пощадить живых и элементалей других стихий. Первородный огонь земли призван очищать, обновлять и создавать основу для новой жизни. Сейчас он гневался. Множился, чтобы уничтожить глупцов, потревоживших его умиротворение.

Я проследила за тем, чтобы ректор и магистр унесли мага эфира за воздушный заслон.

Теперь они находились в относительной безопасности, и я могла начать действовать. Я подбежала к светившемуся разлому. Наступив на горячую, тлевшую красными искорками лаву, вскрикнула от боли. Огонь болью предупредил об опасности. В стихии нет зла или добра. Мы сами создаём их, собственной волей, выбирая светлую или тёмную сторону бытия.

– Иду с добром! Ради добра! Ради умиротворения и сохранности жизни! – обратилась я к огню.

Боль в ногах притупилась, лава перестала обжигать. Любопытный огонь захотел выслушать меня, узнать чего я хочу от него.

Задействовав внутреннюю энергию, я излечила ожоги на ногах. И уже без страха пошла дальше, по остывающей лаве, к разлому. На его огненных краях играли, веселились саламандры. В глубине, в оранжево-красной кипящей магме метались, мельтешили более тонкие, едва осязаемые сущности огня.

Я подошла максимально близко к пышущей лаве. Огненная, живая, бесконечно горячая масса вызывала животный ужас. Первородный огонь – это не огонёк из домашнего очага, спалит и не вспомнит, что я его служительница.

Но медлить было нельзя. Время, выпрошенное мной у стихии, ускользало, как песок сквозь пальцы. Малейшее промедление равнозначно смерти.

Закрыв глаза и зажав страх на грани сознания, я ступила в магму. Тело вспыхнуло, оделось пламенем. Рубашка, волосы, плоть – всё сгорело. Лишь миг, пока сохранилась память о жизни, о дыхании и мире, я могла молить о милости. Вся моя суть умоляла огонь о пощаде.