Та, что превращает время в пыль

Девушки еще долго из домов выходить боялись.

– Дори… А вы когда-нибудь слышали о Дочерях Лилит?

Нахмурившись, она снова помотала головой.

– Нет, сэр. Простите.

Пообедал я без аппетита – после услышанного кусок в горло не лез. Взяв из рук Эйзерваля перчатки и трость с набалдашником в виде морды оскаленного тигра, поправил цилиндр и покинул дом. Оказавшись на улице, вытянул руку. Спустя пару мгновений ко мне подъехал кеб, я сел на потрескавшееся кожаное сидение. Кучер подстегнул лошадей, и экипаж покатился по мостовой.

Я провожал взглядом пышно одетых дам – редко кто из них одаривал меня улыбкой или даже кротким взглядом из-под опущенных ресниц. Возможно, некая холодность в моем лице отталкивала, отпугивала их. Но не скажу, чтобы это сильно меня тревожило – я все еще не мог забыть Селин.

Как только мы прибыли на место, я спрыгнул с приступки, и тут же отшатнулся – едва не попал под копыта лошадей, бредущих следом и везущих крытый фургон. Протянув кучеру монету, поднялся на крыльцо.

Дверь мне открыл высокий смуглокожий мужчина с идеальной выправкой.

Кажется, его звали Фердинанд.

– Кристиан Валентрис к виконтессе Фелиции Арей.

Дворецкий обронил: «Прошу вас подождать», и скрылся в глубине дома. Спустя минуту ко мне вышла взволнованная сестра.

– Ах, Кристиан, ты слышал, какой кошмар творится в Ант-Лейке?

Фелиция выглядела бледной, тщательно скрываемый страх плескался на дне ее изумрудных глаз. Но даже страх не мог затмить ее красоту или допустить малейший огрех в безупречном облике.

Волосы заколоты шпильками с драгоценными капельками на конце, и лишь одна витая прядь падает на фарфоровую кожу. Платье из багряного бархата, на плечи накинута кружевная шаль.

– Слышал и, признаюсь, меня это очень беспокоит.

В очередной раз мне пришлось пожалеть о пропасти, однажды появившейся между нами. Пропасти, имя которой «ложь». Я бы хотел говорить с сестрой так же открыто, как с Розали, но что бы я ей сказал? Что не просто слышал об убитых девушек, но и видел их своими глазами – так же ясно и отчетливо, как видел сейчас Фелицию? И больше всего на свете боялся однажды прийти на зов ночи и увидеть усыпанное черными лилиями тело сестры? В отличие от Розали, Фелиция не знала о моей сущности Ангела Смерти.

Ей не объяснишь, что я делал на месте преступления.

А открыть правду я не был готов.

Меня встревожило сказанное Дори Эйзерваль несколькими минутами ранее. Пять жертв два года назад, и две – за одну неделю в этом.