Право на любовь

Исидор пал на колени, а потом распластался на полу, дрожа всем телом. Того и гляди, обвинят в преступных деяниях и приговорят к очистительному пламени! Маркел вышел, Исидор остался лежать на полу, тихонько подвывая от ужаса. К его невыразимому облегчению настоятель вернулся, держа в руках старинную книгу.

- Возьми, брат мой! - Маркел протянул книгу Исидору. - Здесь ты найдешь средство от посетившего тебя недруга. Скрепи дух свой. Ибо плоть слаба, и только духом силен праведник!

Дрожащими руками принял Исидор бесценный манускрипт, с трудом встал, пошаркал к себе в келейку и принялся лихорадочно листать страницы.

К его несказанному удивлению, засаленные страницы красочно и подробно описывали безобразия, которые творят греховодители с праведниками. Помимо воли он увлекся повествованием и опомнился только в самом конце, когда нашел рецепт бальзама от недругов.

Описание было не мудреным: "Возьми в равных долях чеснок, белену, полынь, люпин. Добавь слезу младенца и кровь девственницы. Помести сосуд под молитвенный камень и прочитай над ним тридцать три заповеди Праведника.

Вскипяти сосуд в жире висельника. Помести сосуд в головах кровати. Как только суккубус переступит порог, окунай руки в бальзам и мажь глаза, плечи, грудь и другие чувствительные места. Испуганный, он навеки покинет тебя".

Больших трудов стоило Исидору добыть некоторые ингредиенты. Братья-праведники достали жир висельника. Настоятель расстарался, принеся в маленькой плошке кровь девственницы. Нищенка подарила слезу своего младенца.

Пока Исидор готовил бальзам, суккубус каждую ночь приходила к нему, заставляя корчиться от страсти ночь, а днем стенать от наказаний, который праведник на себя накладывал. Исидор приковывал себя к потолку келейки, выворачивая суставы, чтобы мучительная боль не давала спать. Но ночью суккубус-Маринка, снимала его с цепей и предавалась с ним любовным утехам.

- Глупый, - шептала она, жарко лаская его и заставляя содрогаться от наслаждения, - Не противься мне! Ты имеешь право на любовь! Глупый.

...

Наконец-то бальзам был готов. Во всеоружии Исидор собрался встретить посланника Греховодителя.

Темнело. В саду заливались цокотуньи, оглашая округу неумолчным, пронзительным пением. Казалось, что это воздух, разомлев от дневного жара звенит, остывая, и нежась в вечерней прохладе, готовится предаться любовным утехам в объятиях ночи. Исидор сидел на ложе, судорожно прижимая к себе горшок. Келейку наполняла нестерпимая вонь.