Сегодня изменит все

— Это плохо? — поинтересовался охотник.

— Не тревожься, Эрв. Я ведь здесь. Но за мэтром Виленом присматривай, и чуть помолчав, добавил: — Спасибо тебе за моего неумеху.

Женщины обнаружились в самой дальней комнате. Даже болезнь оказалась бессильна изменить вычурную строгость черт хозяйки дома, она лишь натянула кожу на высоких скулах, придав ей сероватый оттенок, ввалила щеки и покрыла испариной лоб. Тонкий курносый нос заострился, посинели губы, но жена лекаря по-прежнему оставалась хороша собой. И потому становилось еще жутче смотреть на нее.

— Мириза! — выкрикнул мэтр Вилен, кинувшись к ней.

Он, похоже, забыл о собственном недуге, отступившем, но не ушедшем совсем после настойки, которую дал ему Айвен: из собственных запасов, которые всегда носил с собой. Давящей атмосферы, поселившейся в комнате, жути, волнами накатывающей от стен, пляшущих по ним хищных черных теней он будто не замечал, квохтал над супругой, затем метнулся к дочери — молодой девице, взявшей лучшее от матери и отца.

— Маклена!..

Грудь под шерстяным одеялом ходила ходуном, девица сипела и стонала, снедаемая злой лихорадкой. Зимней рябиной алели губы, манили прикоснуться: если не запечатлеть поцелуй, то хотя бы невесомо провести пальцем. Багряный румянец окрасил щеки, вздрагивали длинные ресницы, загибающиеся на кончиках.

Иржик поспешно отвел взгляд. Он полагал неправильным любоваться колдовской болезнью, вообще смотреть на бесчувственную девицу, желать — тем более.

— Маклена, доченька!.. — мэтр Вилен если и разглядел вожделение на лице колдуна, вряд ли его понял. — За что с тобой так?..

— Не с ней. С домом, — сказал Айвен. — Ни на вашей дочери, мэтр Вилен, ни на супруге нет ни проклятия, ни сглаза. Чары сгустились в этой комнате. Спальне одной из них?

Лекарь кивнул.

— Маклены. Ей сделалось нехорошо. Супруга распорядилась принести сюда вторую кровать, решив ухаживать за дочерью лично и спать рядом с ней.

— Чем усугубила собственную болезнь, — проронил Айвен, кивнув собственным предположениям. — Прежний хозяин именно здесь некогда развлекался со своей пассией. К слову, вхожей в ведьмовской ковен. Ею отравлено все. Неудивительно, что и зло начало концентрироваться именно здесь.

— Ох… — мэтр Вилен всплеснул руками и кинулся к резному шкафу из красного ценного дерева, стоящему в углу.