Сегодня изменит все

— Столько лет и ничего, и вдруг… Жили же так счастливо и спокойно… — он принялся перебирать какие-то склянки и порошки, вытащил пиалу и пестик, начал смешивать содержимое нескольких пузырьков. Иржик завороженно наблюдал за его действиями. Пальцы у мэтра чуть тряслись, но действовал он быстро и четко.

— Все было спокойно лишь по той причине, что ведьма не желала зла вам, — произнес Айвен. — Такое случается, но редко, обычно ревность и подстегнутая ею ненависть не разбирает лиц и имен, выплескивается на любого неосторожного, оказавшегося рядом.

Покинутая вашим предшественником ведьма с разлукой смирилась и злиться на вас не стала, однако и своего присутствия в доме не стерла, не замела следов, не закрыла дорог и троп для колдовства. Да и к чему бы ей это? Она просто ушла. А присутствие осталось. Для таких, как она, двери не запирались. Потому злое колдовство столь просто проникло в стены: семена упали в сдобренную почву и проросли цветами с ядовитым ароматом. Я же, признаюсь, ошибся: полагал, некая девка из ковена воспылал черной завистью к вашей дочери или матрона — к жене. Они у вас… прелестны.

— Мое главное сокровище! Ох… онюшки-охохонюшки… — мэтр Вилен влил в пиалу содержимое синего, красного и черного пузырьков, подсел к супруге, вооружившись ложкой; зачерпнув смеси, поднес к губам.

— Ведьма замышляла против вас, мэтр, — сказал Айвен.

— Пелотта, — напомнил мнущийся на пороге Эрвин, — купцова дочка. Мэтр недавно вылечил ее.

— Вздор, — Айвен качнул головой. — Мы проезжали мимо ее дома, Эрв.

Я специально посмотрел — ни следа колдовства. Девочка, вероятно, что-то не то съела. В конце концов, всякое возможно, не так ли, мэтр?

— Истинно да, — откликнулся тот, отходя от супруги и занявшись дочерью. — Более всего подвержены отравлениям малые дети, но и остальные — тоже. Наливное яблочко, не омытое водой, или сама вода недостаточно чистая способны уложить в постель почти любого. Не всегда, разумеется.

— К тому же… от чар врачевание не спасет.

— Мастер Ворон! — негодующе воскликнул мэтр Вилен, восприняв слова оскорблением.

— Простите, ваша милость, вы неправы! Я видел за свою практику такое, что только и способно объяснить злым колдовством. И не оставался в стороне! Люди выживали!

— Оставьте титулы для столицы, — настойчиво попросил Айвен. — Давайте сойдемся на том, что зовем по-разному одно и то же. Вы — наукой и лекарским искусством, я — светлым целительским даром, обычно независимым от нахождения источника, но вблизи него ставшим сильнее.