Сегодня изменит все

Яблони здесь совсем разрослись, на серых стволах появился бирюзовый лишай, в колдовском зрении мерцающий голубым мертвым светом. Золотое сияние исходило из колодезной чаши, плескало из ведра — манило. Многие повелись бы, не знающие, что на самом деле связано с золотом.

У Иржика и мысли не возникло бы подходить, однако Айвен направился к колодцу. Самоубийственных намерений учитель обычно не выказывал, наверное, он знал, зачем идет, но в груди у Иржика похолодело. Если бы не Эрвин, схвативший его за плечо и сжавший до боли, наверное, сунулся следом и все испортил.

В колодце жил ведьмовской талисман. У Катарины он оказался черной гадюкой, выросшей до столь пугающих размеров, что теперь отпали все сомнения: ведьма не просто вредила время от времени неугодным ей людям, она целенаправленно отнимала их жизненные силы: у тех, кто обращался к ней за помощью, покупал отвары и настойки — в первую очередь.

Айвен рассказывал, отчего золото — магический металл, прямо соотносящийся с загробным миром (и отнюдь не из-за добычи из-под земли) — стало играть роль денег.

Ведь с тем же успехом можно взять нечто иное, столь же долговечное. Древние маги до катаклизма предпочитали серебро — тоже металл магический, но нейтральный. На него удавалось наложить любые чары, но от темных серебро очень быстро разрушалось, иногда за сутки обращаясь в пыль.

Только «металл смерти» защищал людей от злого колдовства. Нельзя просто взять что-то у колдуна или ведьмы. Тем самым проложишь чаровую дорожку, а то и подаришь себя. Только золото закрывало все пути.

Отдарившийся монетой из него или любой драгоценностью в золотой оправе оставался неподвластным для колдовства.

Короли и приближенные помнили о том, потому и платили дорого за, казалось бы, безделицу. Недалекие люди полагали, будто сорят золотом по скудоумию и по вине дурного богатства, предками добытого, оттого неценимого. На самом деле себя берегли. Конечно же, прижимистые горожане для расплаты с Катариной использовали нечто проще: медяки, а то и продукты. Тем самым вверяли себя ее «заботам».

«Это к скольким же наведывалась ведьма отнимать жизненные силы?.. — ужаснулся Иржик. — А как Айвен убивать ее станет, тянуть из людей примется, двоих-троих досуха высосать способна».

Он едва не окликнул наставника. Остановило лишь понимание: нельзя отступать, уничтожить Катарину необходимо. Даже смерть нескольких человек неважна в сравнении с тем, какую силу она получит, если все оставить, как есть. Она уже едва не убила семью мэтра Вилена.