Сегодня изменит все

Дом Нарьяны мало чем отличался от соседних: одноэтажный, приземистый, с торчащей посреди крыши трубой. Зажиточным не назовешь, хотя тот, кто его построил, вряд ли бедствовал: иначе не тратился бы на всякие украшения, вьющиеся по ставням и двери. Может, хозяйка и не жила здесь продолжительное время, но запущенность в глаза не бросалась. Значит, либо быстро обжилась (а на это также необходимы средства), либо в ее отсутствие за домом тщательно следили.

Заезжать во двор не стали, Айвен спрыгнул на дорогу, подняв клубы пыли, накинул повод вороного на ветку растущей за забором крупной яблони, порядком давно разросшейся и помимо хозяев снабжающей плодами половину улицы.

Судя по всему, воров здесь не опасались, иначе непременно подпилили ветки. И жадными не были.

Иржик спешился, повинуясь кивку, распахнул незапертую калитку и вошел первым, за ним — Айвен и прибежавшая поселянка. Колдун все еще злился на нее, потому не спрашивал имени (мог ведь и навредить невольно), а та и рада была оставаться безымянной.

По двору не ходили куры, отсутствовала собака в будке. Даже деревья шумели как-то по-особенному. Все живое не слишком жалует присутствие мертвого. Лишь у людей случаются из этого правила исключения, поскольку слишком много думают, вспоминают и чувствуют. Или считают, будто чувствуют.

Придержал его колдун лишь у самой калитки: положил руку на плечо, надавил, вынуждая остановиться и, кинулся в двери — тоже незапертой.

Все молча — мертвые не терпят громких, да и вообще звуков. Они — удел живых.

Дверь отворилась бесшумно. Чуть громче, чем следовало, вздохнула поселянка, не захотевшая остаться снаружи. Раз она даже под еретическим мороком в поместье явилась, то Нарьяна ей кто угодно, но не посторонняя. Иржик ускорил шаг, собираясь войти хотя бы третьим, мимолетно подумав: «Странно, что порог не задержал».

Люд простой после катаклизма очень скоренько вспомнил и приметы, и повадки всякого рода нечисти.

Пороги начал кровью поливать, делая их высокими и все стремился именно на них кур резать. Считалось, не минет такую преграду лихой гость. Впрочем, Нарьяна пришедшего явно не опасалась, могла и сама в дом провести, взяв за руку: дурное дело-то нехитрое.

Иржик переступил порог и замер, как вкопанный. Айвен тоже действовать не спешил, стоял там же у входа, так и не дойдя до широкого стола, за которым сидели двое.