Сегодня изменит все

Те, кто с огородов и полей живут и от погоды зависят, весьма суеверны. На всякую ерунду у них своя примета имеется и даже всякие мелкие существа, — выдуманные и не очень — якобы способствующие лучшему урожаю. Пугала огородные и полевые из них — самые первые.

Если поехать к восточной границе Тарьи, всякого насмотришься, в том числе и идолов, вкопанных у полей — уже не просто страшил, а смешливых поделок, причем непременно в лучшее одетых, улыбающихся от уха до уха и… без штанов. Стоят, ржут над мимо проходящими-проезжающими и причинными местами хвастают.

А и есть чем: у человека место это одно, а у этих — два, а то и три. Чтобы, значит, земля во много раз больше родила.

У рыбаков тоже много верований, но уже с морем связанных: в людей-рыб или морского змея, который в полнолуние выходит на сушу, оборачивается юношей и пробует кого-нибудь с собой увести. Помня про Нарьяну, вероятно, теперь и про корабль-призрак байка пойдет.

«А Плят, значит, в восточной части королевства бывал, раз пугало обрядил, словно вельможу.

Что ж только лицо такое злобное нарисовал? — подумал Иржик. — Впрочем, если это все же охранник…»

Захлопали крылья. На дорожку, ведущую к дому опустился большой, упитанный ворон. Тот самый или нет, Иржик вряд ли сказал бы наверняка: ворон оборачиваться на него не захотел.

— Поторопить решил?

Ворон душераздирающе каркнул.

— А по-человечьи сказать язык отсохнет? — упрекнул Иржик.

Ворон встрепенулся и выдал вполне разборчивое хмыканье.

— Ну, недостоин так недостоин, — Иржик пожал плечами.

— Ладно, иду.

Совесть и без поторапливающей птицы вгрызалась в него, словно оголодавший волк в тушу оленя. Айвен все это время в одиночку противостоял вооруженному артефактами проповеднику, а Иржик находился в безопасности и робел при виде какого-то пугала огородного! Ну и подумаешь, что вооруженного. Можно подумать, он серпов не видел или ножей. Если на то пошло, у него собственный имелся.

Ворон пронзительно каркнул, стоило ему сделать первый шаг.

Иржик остановился и уставившись на птицу выжидающе.

— Вот сейчас не понял, — признался он. — Вообще. Может, все же скажешь? Ваше племя болтает же по-нашему.

— Олух, — произнес ворон, столь четко копируя интонации и голос Айвена, что Иржик опешил. Он конечно знал о способности этих птиц к подражанию, но начал сомневаться: не колдун ли принял птичий облик.

Пока он стоял, едва не раскрыв рот, ворон походкой важной и неспешной направился по дорожке, усыпанной светлой галькой, к дому.