Обречённые

Она робко приняла угощение, и в следующее мгновение её глаза вспыхнули. Впервые ей довелось испытать столь необычайный вкус. Номус тем временем забрал недоеденную трапезу Этны и приготовил на огне тем же способом.

Вскоре, наевшись досыта, они оба начали засыпать: Этна — на соломенном ложе, скиталец — опёршись спиной о холодный камень. За пределами их небольшого укрытия продолжала свирепствовать буря. Этна сквозь сон слышала её отголоски: ревущие шквалы ветра, громыхания скальных обломков и гром неистовых небес.

Когда Этна проснулась, шторм снаружи почти стих. Скиталец крепко спал, сидя на земле. Его тяжёлое дыхание сопровождалось хрипами и слабыми стонами. Этна неуверенно приблизилась к нему и взглянула на покрытое испариной лицо. Дотронувшись до его пылающего лба, она ощутила дрожь во всём его теле. Тогда она бережно опустила его на соломенный подстил и накрыла двумя балахонами. Но его лихорадка лишь усиливалась. Этна положила руку на его грудь и высвободила поток целительной энергии.

Её ладонь обагрилась кровью, липкой и горячей: оказалось, под плащом скиталец скрывал тяжелые раны.

— Им Вар Дин, — прошептала она, и Номуса объяли тысячи крошечных светлячков, призванных древней магией.

Слабая и обессиленная, Этна была не в том состоянии, чтобы полностью исцелить его ранения. Но она хотя бы сумела умерить жар и остановить кровотечение. Вскоре сон незаметно забрал её в свои бездонные пучины, и она задремала, уронив голову на плечо скитальца.

Так они провели несколько штормов: в забвении и полусонной дрёме.

Время шло своим чередом: рёв дикого ветра сменял мёртвое затишье, с каждым разом всё сильнее сотрясая своды их укрытия. Порой Этна просыпалась и проверяла состояние скитальца. Тогда она снова отдавала ему все свои силы, призывая древнюю целительную магию. Она могла бы уйти в период затишья и оставить скитальца в этой пещере наедине с его кровоточащими ранами. Могла бы просто забыть его, как забыла многих своих старых друзей и врагов. Кем бы он ни был в своей прошлой жизни, здесь он — охотник за её душой. Что же так сильно удерживало её рядом ним? Возможно, она лишь хотела отдать ему долг за своё спасение. Но каждый раз, когда она разглядывала его лицо в тусклых бликах пламени, её сердце начинало трепетать. И это ощущение разливающегося по груди тепла было ей прежде неведомо.

Внезапно их покой был нарушен грохотом и гневными криками: кто-то пытался разрушить защитный барьер на входе в пещеру.