Право на доверие

Те купцы, убийцы… они знали обо мне, хотя и не я была их основной целью. Послали ли они весточку неведомому господину? Или не успели? Такое ощущение, что петля на моей шее затягивается все туже, и неизвестно, откуда противник нанесет следующий удар. Хаос! Неприятно осознавать свою уязвимость! Чувствую себя уткой, поднятой с гнезда собакой и теперь бесцельно мечущейся в небесах в ожидании выстрела. Я зло стиснула зубы. Еще посмотрим, кто окажется охотником, а кто жертвой!

Искоса я бросила взгляд на моего соседа.

Была ли хорошей идея воспользоваться помощью изгоя? Или следовало хладнокровно дождаться в поселке, пока растает перевал? Сбежать по тракту… оставляя за спиной пылающий костер. Хватит заниматься самообманом, Ланка! Я не жалею, что вмешалась в расправу жителей Шахтенок над драконом, попросту не могла поступить иначе. Но, Хаос, как же он меня раздражает!

Живот недовольно забурчал. Я отвлеклась от тревожных раздумий, решив позаботиться о хлебе насущном. Телу нужны силы, а от вертящихся в голове мыслей все равно никакого проку.

— У нас есть что-нибудь пожевать?

— В твоей сумке сухари и вяленое мясо, — Рик изучал облупившиеся носки сапог, тоже о чем-то задумавшись. Я лениво потянулась за сброшенным мешком, распутала завязки, подозрительно покопалась в содержимом.

— Это все?! — моему праведному негодованию не было пределов: от запасов, старательно приготовленных в дорогу, осталась едва ли десятая часть. Настроение окончательно рухнуло: мало того, что моим спутником по злой насмешке судьбы оказался самый противный из западных завоевателей, так и съестного у нас практически нет.

— А ты собиралась тащить провизии на целую сотню? — меченый выхватил сверток, не мудрствуя, отломил кусок мяса. — Без еды человек способен прожить целый месяц, а вот без головы — всего несколько секунд.

— Нет. Но я думала… — а точнее, не думала, Лана, совершенно не представляла, во что выльется твоя очередная авантюра.

— Хехух хохе хумал ха в хуп хохал.

— Что? Не разговаривай с набитым ртом, я тебя не понимаю, — обреченно глядя на черствый сухарь, огрызнулась я.

Определенно, я против всяких диет и лечебного голодания.

Меченый прожевал, проглотил.

— Ты меня и так не понимаешь. Рассказывай.

— О чем? — я все еще уныло изучала свой скромный обед, тоскливо вспоминая о кровяной колбаске, моченых яблочках и малосольных огурчиках, брошенных в навьюченных на кобылок сумках.

— Уж не о сотворении мира. И не о твоем несчастном детстве.