Право на доверие

— А? — меченый недоуменно обернулся. — С добрым утром, жрица. Завтрак практически готов.

Похоже, у Рика сегодня хорошее настроение, в отличие от одной брюзгливой ящерицы. Что поделаешь: сон на мокрой мерзлой земле не предел моих мечтаний. А как подумаю, что впереди ожидает месяц пути, хочется взвыть. Да так, чтоб все волки удавились от зависти.

— Почему не разбудил? Мы договаривались выйти на рассвете!

Рик отложил ложку в сторону, внимательно посмотрел на меня.

— Ты вчера сильно вымоталась, жрица. Тебе требовался отдых.

Иначе часа через два мне пришлось бы тащить тебя на загривке, — прямолинейно заявил дракон. И снова он прав, возразить нечего: ноют даже те мышцы, о существовании которых я не подозревала. Но ужасно хочется.

— И вовсе я не…

— Как будто я не видел, что ты плетешься из последних сил. Если не способна выдерживать заданный темп, попросила бы идти помедленней.

— Попросить?! — возмутилась я. Хам! И как ему не стыдно издеваться над слабой женщиной!

— Слишком гордая, да? — изгой горько усмехнулся.

Его взгляд на мгновение стал пустым, мертвым, в очередной раз пугая меня. — Но гордость выбивают плетьми, выжигают каленым железом, обращают в прах, втаптывают в грязь. — Он провел рукой по лицу, стряхивая наваждение. — Не бери в голову.

Его внезапное откровение заставило меня глубоко задуматься. Каленое железо? Горящие дома? Изгнанные драконы оказались подобны собакам, выброшенным на улицу, которых может ударить и пнуть любой бродяга. Большинство предателей погибло в первые годы после войны: многие не выдержали потери Неба и сошли с ума, кто-то сорвался и был казнен карателями, другие — разгневанными людьми.

Проклинаемые целым миром, они нигде не находили места.

Через какое пламя прошел ты, меченый? Я вспомнила постоянную настороженность в глазах дракона, когда он общался с людьми из поселка. Чужак. Как и я. Нет, оборвала я себя, не такой. Мне есть, куда возвращаться. Есть те, кто любит и ждет меня. Кто попытается помочь, если я попаду в беду.

У него нет никого. На секунду я испытала сострадание к предателю. Взглянула на сгорбленную нахохлившуюся фигуру и поняла: меченому не нужна моя жалость. Он для нее…слишком гордый.

Пальцы напряженно вцепились в ткань штанин, собирая ее в складки.

— Тебе очень нравится меня дразнить? — прозвучало жалобно и по-детски обиженно.

Он никак не отреагировал на вопрос, размышляя о чем-то своем. Молчание затягивалось. Нерешительно зачирикала какая-то птаха.