Право на доверие

Взгляд дракона оценивающе скользнул по моему лицу, задержался на знаке солнца, висевшему поверх вязаного свитера. В темных глазах появилось изумление, быстро сменившееся обреченностью.

— Я прошу разрешения остаться.

Ночь простерла свои крылья над миром, за окном завывала вьюга, передо мной сидел дракон, лишенный силы, убийца, возможно, пришедший по мою душу, человек с бесконечно усталым взглядом, ожидающий решения. В такую погоду добрый хозяин собаку за порог не выгонит, и я, несмотря на здравый смысл, отчаянно убеждающий сказать короткое простенькое слово «нет!», вздохнула и произнесла.

— Вы можете остаться… до утра.

Меченый благодарно кивнул, углубился в изучение чаши с отваром. Я встала, вежливо поблагодарила трактирщика, возвращавшегося с кухни, поднялась по лестнице на второй этаж, где хозяин щедро выделил мне одну из небольших комнатушек. Жесткая кровать, стол, табуретка да платяной шкаф — вот и все убранство, но мне хватало.

Я забралась на лежак с ногами, обхватила руками колени. В комнате царил непроглядный мрак — так даже лучше думается, а мне было о чем поразмыслить.

Меня все-таки нашли. Я не знала, послали ли его те же, кто натравливал прошлых убийц, или это просто невероятное стечение обстоятельств, что один из меченых явился просить приюта в моей деревне, да и не хотела знать.

Около года прошло с того первого покушения в самом сердце Южного Храма, после которого я отчетливо поняла, что больше нигде не буду в безопасности.

Старшая сестра пришла в бешенство, но ничего не сумела сделать — Харатэль так и не удалось узнать, кто и почему решил убить дракона, даже не раскрывшего крылья. Можно было найти сотни причин, но ни одна из них в полной мере не объясняла происходящего.

И я сбежала, ослушавшись прямого приказа Альтэссы[5]. Надела серую[6] мантию, став всего лишь одной из многочисленных выпускниц Южного Храма, смешалась с толпой таких же неопытных девчонок, впервые за много лет покидавших стены, превратившиеся в родные на время учебы.

Я не сильно отличалась от сверстниц, молодая, глупая, не представляющая, что меня ждет в мире за Великой Пустыней, в мире, который принадлежал людям.

Мне везло: жриц, обученных в Южном Храме, всюду встречают если не с распростертыми объятиями, то вполне приветливо, так что проблемы о хлебе насущном меня почти не волновали.