Право на доверие

Деревенскому хору не хватало стройности и чувства такта, и все же песня людей казалась прекрасной, потому что шла от самой души. Я пела вместе с ними, оставляя ушедшему году его печали и проблемы. Только сдавалось, что проблемы не пожелают так легко со мной расстаться.

______________________________________

[1] От «лона» — любимица/избранная и «ра» — солнце. Веррета — ученица, от «вера» — берущий и «рета» — книга/знания.

[2] Некоторые люди, несомненно, умные и достойные, получают право узнать, что высшие жрицы Южного Храма на самом деле потомки Древних.

Как знак особого расположения, им дается имя на языке драконов и их покровительство. В именах людей не используется приставка рода «тиа».

[3] Канун — похожий на арфу струнный инструмент, который кладут горизонтально и играют с помощью надетых на пальцы металлических наконечников.

Глава третья

Жизнь шла своим чередом. Дни сменялись днями, складываясь в недели, недели превращались в месяцы. Остались позади трескучие морозы просинца[1], отпели тоскливые песни вьюги лютеня.

К краю спешил снегогон. Бесконечная зима, которая, казалось, никогда не завершится, начинала отступать перед входящей в свои права весной. Потемнели, подтаяли снега на полях. Кое-где уже виднелась черная, сохнущая земля. Радостно звенела капель, разбиваясь на тысячи сверкающих на солнце хрусталинок-искр. А само солнце умылось первым дождем и оттого сияло так ярко, что резало глаза. Небо затопило сочной синевой, какая бывает только в весенние ясные дни.

Я на минуту замерла, зажмурилась, полной грудью вдохнула воздух, напитанный запахом тающего снега, прошлогодней травы, земли. Обновления. Ароматом еще не пробудившейся жизни. Нет, кто бы что ни говорил, определенно, есть какое-то волшебство в приходе весны.

Интересно, а каким бы чудесным образом мне попасть в тот темный лесок, чернеющий впереди. До деревьев было версты полторы — минут десять-пятнадцать ходом, всего ничего, если бы не одно «но».

Укатанная дорога, по которой я до сих пор шла, сворачивала влево, уводя к небольшой деревне с простым названием Березовка (оно и понятно, со всех сторон поселок окружают березовые рощи).

Путь прямо лежал по полю, еще покрытому снегом. Оплывшие сугробы выглядели жалкими подобиями по сравнению с чудовищами, покоившимися тут зимой, но не становились более привлекательными. Влезть в них значило провалиться по уши и вымокнуть до нитки.