Право на доверие

Я не понимала, что могло быть неясного в шести простых словах. Устало повторила.

— Я беру дракона под свою защиту.

Староста икнул и, наконец, выдал.

— Зачем вам убивец, госпожа целительница? — почтительности в его голосе заметно прибавилось со времени суда, вероятно, потому что сейчас я выглядела не растерянной девчонкой, а властной леди, каковой мне и надлежит быть. Хотя бы выглядела, коли не чувствовала внутренней уверенности.

Вздохнула. Я предполагала, что разговор предстоит не из легких. Терпение, Лана, сегодня твой главный помощник.

— Мне нужен слуга. Вы ведь знаете законы, уважаемый?

— Госпожа, — староста тщился решить непосильную задачу. — Сами видели, что он на поляне натворил. Он демон западный! Ваши сестры велели казнить предателей без жалости и пощады.

— Я отменяю приговор. Дракон мне нужен живым.

Не получается у меня властный тон. Харатель сахарным голоском заставляет дрожать закаленного в боях воина, а я не способна напугать одного деревенщину. Староста скривился, будто от зубной боли, но от своего не отступил.

— Госпожа, не могу я его отпустить, не правильно это, чтоб убивец от наказания ушел. При всем моем уважении, что я людям скажу? Южный Храм далече, а с соседями полвека прожил и еще, дай боги, столько же проживу. Не могу я вмешиваться. И вам, госпожа, не советую. Вы хоть и помогаете нам, а все ж чуждая здесь…

Чужая. Все правильно. Я и не желала становиться своей. Мне просто требовалось временное убежище на зиму. Пришла пора прощаться. Однажды начатый путь обязан быть продолжен.

Я накалякала замысловатую подпись. Глупо сочинять письма, когда достаточно немного магии, чтобы связаться с любым драконом, который согласится ответить. Я знала, мне не откажут в беседе. Дело в другом. Я боялась взглянуть в глаза той, кому предназначено письмо. И увидеть в них разочарование или снисхождение. Не уверена, что хуже. Не оправдать ожидания дорогого человека, не дотянуться до непомерно высокой планки. Впрочем, разочароваться можно лишь в том, кого считают по меньшей мере равным себе, а вот когда на тебя смотрят со снисхождением, значит, заранее отказывают в возможности достичь чего-либо.

Хватит! Я же решила больше не прятаться за чужие спины. Я смогу обойтись без опеки мамок и нянек. Сама, только сама!

— Алис, — протянула руку, собираясь закрепить свиток на ошейнике кошки. Моя Спутница недовольно сощурилась, заворчала, хвост стукнул по столешнице.

— Алис, кроме тебя, мне некому доверить это письмо. Отнеси его Альтэссе. Пожалуйста.