Журавлиный след

Он не очнулся в подземелье, в паутине из цепей и кромешного мрака, а значит вполне позволительно допустить, что похититель не собирается сварить из его печени и рёбер приворотную похлёбку. Он не проснулся от маниакального взгляда в золочённой клетке, а значит никакой полоумный поклонник не заставит его плясать день и ночь, ночь и день.

Соорудив из подушек и одеял нечто на подобии птичьего гнезда, Таир стал размышлять о том, где допустил ошибку, где просчитался. Он почти признал правоту заносчивого братца, что уверял будто из достоинств у Таира исключительно внешность, но никак не ум стратега, когда вдруг заскрипела исполинская дверь и в комнату неуклюже протиснулся сутулый жердяй[П1].

Волоча позади собственные руки, протяжно дыша и опаляя взглядом горящих пустотой глаз, он двинулся к Таиру.

Испугался журавель, забился, заметался, спрятался под одеялом и мысленно клялся больше никогда в жизни не брать добавки. Клялся держать посты и быть скромным на пирах, отдавать лакомства нуждающимся, а самому довольствоваться кипяченой водой до следующей весны.

Доносились до него некоторые слухи о том, как расправляются берёзоподобные чудища с неугомонными чревоугодниками – потрошат и вялят, как к княжескому застолью. Неужто канатоходцу о котором среди смертных слагают песни суждено завершить странствие, упиваясь дымом? Похвастаться праведностью Таир не мог, но и достойного для великогрешника веселья испытать не удалось. Долги и шутовство – сказка о его жизни. Разве подобное увенчивается потрошительным финалом? Но не пленителем оказался бледный страж лесного сердца, а прислужником.

– Некоторое время я вам буду служить, почтенный барин, – жердяй неспешно, как ленивый оползень снял голубой колпак с белыми подворотами, а после ещё сильнее согнулся и будто ветер в поле прошептал: – Служить верой и правдой… Просите меня о чём только душа пожелает… Всё для вас сделаю…

– Чего? Служить? Мне? Однако… – Таир недоверчиво высунулся из-под одеял, прислушался, нахмурился. – Тогда скажи мне вот что, голубчик… Где я?

– Велите мне всё, что угодно… – жердяй скользил по полу, заглядывая Таиру в глаза, словно те были полные света окна.

– Всё для вас исполню… Снега сладкого достану… Море иссушу… Но не это… Не просите меня отвечать о том, где вы, почтенный барин… Отвечать не буду, но всё для вас сделаю… Всё…

– Тогда скажи мне, кто меня похитил, – Таир более настойчиво выпрямился, приложил ладонь к уху, не желая упустить честные откровения.