Журавлиный след

Журавли преследуют весну, а весна преследует журавлей. Вся жизнь Таира прошла в преследовании аромата цветения слив и яблонь. Белый цвет плодоносных деревьев заставлял его сердце неистово трепетать, и увиденное вызвало в нём трепет, но не радостный. Перед глазами распростёрлись заснеженные коридоры, обрамлённые стенами из льда, пронзённые колонами-сосульками они уходили так далеко, отражали друг друга так искусно, что Таир на мгновение усомнился в существовании выхода. Он замер, не отчаиваясь ступить навстречу лабиринту, что более походил на перепутанные шеи многоголового змея.

Но ступни кололи ледяные осколки, а тело неспешно, но настойчиво овевал мороз, вынуждая согревать кисти дыханием, растирать кончик носа.

Позади послышалось скрежетание, треск и зловещий шепот жердяя, что велел не убегать, призывал вернуться в единственную обогретую комнату. Говорил, что если заблудится березозолая [П2] пташка, что если наткнётся на блуждающие вихри, которые стерегут покой поклонников Зимы, то не глазеть ему более на подснежники и незабудки, не нежиться в травневых ненастьях.

Но не слушал Таир, не оборачивался. Закрыв глаза, зажав уши помчался на встречу хрустальному кладбищу. Отражение его припадало к полу карликом или возвышалось исполином к потолку, эхо шагов точно звон серебряной иглы о бисер нарушало промозглое безмолвие.

Обернуться журавлём и упорхнуть навстречу солнцу, раствориться в его заботливых объятьях, увить перья крыльев паутиной из лучей! Но замёрзшие ноги не слушались, не желали удлиняться, укрываться алой кожей и когтями, продолжая ныть от ушибов и холода.

Таир был именитым виртуозом, он знал, как захватить сердца зрителей, а потому нередко срывался вниз головой с каната, позволяя чародейскому чутью самому совершить обращение. Он нуждался лишь в окне, что откроет путь на свободу, позволит врождённым талантам вырваться на волю. Но сколько бы он не бежал, сколько бы не скользил и не падал, окон не было или же он, ослеплённый ледяным мерцанием, кружил вокруг одной и той же колоны.

Жердяй-прислужник не дремал: вслед за эхом беглеца коридоры сотряс колокольный звон и отовсюду замелькали тени, послышался цокот десятка каблучков по ступеням, шелест подолов и громкие мужские и женские голоса оттуда и отсюда, справа и слева, снизу и сверху. Таир не знал куда глядеть, не мог предопределить из какого поворота внезапно выпорхнет прожорливая гончая Карачуна или Коляды[П3] .