Журавлиный след

Метался словно запертый в фонаре воробей, пытаясь хоть отдалённо вспомнить кто пал жертвой его чар. Многим был он должен, многих позабыл, а многих возможно и не знал, но чтоб весна и лето брали взаймы у севера?.. Чтоб журавель, что лишь однажды видел тень зимы, оказался в кармане у безумного отпрыска Мороза? Разве существует более нелепое сказание в подлунных дебрях?

Пока размышлял Таир, пока тревожно смеялся над собственной невезучестью, справа и слева, снизу и сверху, скользя по одному и чинным рядом, объединялись в единую свору мужи в васильковых кафтанах.

Чем быстрее бежал Таир, тем сильнее преумножались стрельцы. Вооруженные бердышами, угловатые, как горные хребты, все они по приказу старшего единогласно призывали журавля остановиться, если не хочет получить рукоятью по спине. Бороды из звенели, как ярморочные бубенчики, каблучки стучали подобно ледоколам.

– Стой-стой! – кричат стрельцы и с потолка крошатся снежинки.

– Остановись-остановись! – хмурятся стрельцы и тяжелеет толщь пола.

– Вернись-вернись! – воздевают бердыши стрельцы и союзники-сквозняки колют журавлиные глаза.

Выбивается из сил Таир, почти не чувствует пальцев ног, а навстречу несётся толпа мамушек и нянюшек. Пышные, отороченные мехами юбки их напоминают снежные сугробы. Хлопотливые и широкоплечие, жёны намеривались окружить незадачливого беглеца, связать платками и лентами, чтоб неповадно было резвиться по чужим чертогам.

– Не убежишь! – кричат они, размахивая платками.

– Не удерёшь! – звенят гроздями ключей.

– Не скроешься! – бросают горсти чародейских жемчугов, что сбивали с ног.

Стучали мамушки и нянюшки кулаками о ладонь. Пугали, заставляя Таира пренебречь врождённой деликатностью и в ловком прыжке взмыть в воздух, а после пробежаться по головам кухарок, ключниц, мастериц и надзирательниц.

Столкнулась женская часть дворца и мужская, и, если бы не общая беда, не миновали бы вьюжные перепутья драки и споры.

Доказывали бы служанки служивым, что служба их важнее и исправней, что полны закрома только благодаря их усердию. А служивые служанкам парировали, уверяя, что без стрельцового караула хлопот не оберёшься. Лишь раз в год поют в снежном краю колядки, а весь прочий час ткут и вышивают, охраняют и храпят. Вот и нет иной радости, кроме как помериться силами и важностью. Перемешались ключницы со стрельцами, могучей волной обрушились по следу журавля.